Грозящая беда - Эллери Квин

— Прошу прощения, если я вам наскучил... — чопорно начал Уолтер.

— Не вы первый, — улыбнулась Вэл. — Подойдите-ка поближе.

Уолтер колебался. Современные женщины вызывали у него беспокойство. Единственной женщиной, с которой он был близко знаком, была мисс Тайтес — пожилая английская леди, воспитывавшая его и укладывавшая в постель, покуда он не подрос и не переехал в Эндовер, и до конца дней порицавшая все феминистские фантазии — от курения и коротких юбок до права голоса для женщин и контроля над рождаемостью.

Вновь окинув взглядом мисс Жарден, Уолтер решил, что было бы неплохо побольше узнать о женщинах именно от нее. Он сел на перила.

— Ваш отец очень молодо выглядит, верно?

— Разве это не ужасно? А все витамины и упражнения. Папа помешан на спорте. Потому он и подружился с Пинком — это должно снять с вашей души камень, мистер Спет, — сухо добавила Валери. — Пинк — настоящий феномен; он умеет играть во все игры, которые когда-либо были изобретены, и может учить этому других, а кроме того, Пинк вроде как диетолог и, разумеется, вегетарианец.

— Весьма разумно с его стороны, — серьезно одобрил Уолтер. — А вы?

— Боже, конечно нет! Я — существо плотоядное. А как насчет вас?

— Это дурной вкус, но признаю, что люблю вонзить клыки в филе-миньон.

— Отлично. Тогда можете пригласить меня сегодня на ужин.

— Ну... это было бы чудесно, — промямлил Уолтер, не понимая, каким образом произошло это чудо, и в отчаянии ломая голову над тем, как продолжить столь очаровательную беседу. — Э-э... ваш отец выглядит как ваш брат... я имею в виду, как мог бы выглядеть ваш брат, если бы он у вас был...

— Меня уже принимали за папину старшую сестру, — печально признала Вэл.

— Вы скорее походите на молодую супругу, — заметил Уолтер, в очередной раз осматривая девушку с головы до пят.

— Да вы просто ясновидящий, мистер Спет! Я великолепно шью и застилаю постель.

— Я не то хотел сказать... — Уолтер еще никогда не видел такой восхитительной фигуры.

Валери резко взглянула на него:

— А что? Со мной что-нибудь не в порядке?

— Это с киношниками не все в порядке!

— Не только с ними. Вот «Янки» позволили Хэнку Гринбергу — парню из Бронкса — перейти к «Тиграм»...

— Вы очень фотогеничны, — продолжал Уолтер, придвигаясь ближе. — У вас нос как у Мирны Лой[6], а глаза и рот напоминают мне...

— Мистер Спет... — смущенно пробормотала Вэл.

— ...мою мать, — закончил Уолтер. — У меня есть ее фотография. Я имел в виду... каким образом эти ребята вас не заметили?

— Они годами висели у меня на хвосте, — сообщила Вэл, — но я всегда давала им от ворот поворот.

— Почему?

— В кино я бы не преуспела.

— Чепуха! — горячо возразил Уолтер. — Держу пари, из вас вышла бы превосходная актриса.

— Вздор. Понимаете, я родилась в Голливуде и отлично знаю эту кухню. К тому же я ненавижу соболя и низкие каблуки. И вообще, на мне написано, что я не домашняя девушка. Так что видите, насколько это безнадежно?

— Должно быть, вы считаете меня дураком, — буркнул Уолтер, чьи большие уши становились все краснее.

— О, простите, — виновато сказала Вэл, — но вы сами напросились... Потом эти экранные поцелуи... Смотрите! — Она внезапно притянула его к себе и крепко поцеловала в губы, после чего вздохнула и снова принялась за апельсин. — Я могу только так.

Уолтер смущенно улыбнулся и вытер помаду.

— Я имела в виду, — продолжала Вэл, — что в кино актеры изображают страстную любовь, но когда дело доходит до поцелуя, они просто клюют друг друга. А я когда целую, то целую по-настоящему.

Уолтер соскользнул с перил.

— Как вы проводите время? — внезапно осведомился он.

— Развлекаюсь, — ответила Вэл.

— Я знал, что с вами что-то не так. Наверное, никогда в жизни не занимались стиркой?

— О боже! — простонала Валери. — Он реформист! — Она положила в рот последнюю дольку. — Слушайте, мой худой и голодный друг! Папа и я живем и даем жить другим. У нас имеются кое-какие деньги, и мы стараемся избавиться от них как можно скорее, пока их у нас не отняли.

— Из-за таких, как вы, — с горечью промолвил Уолтер, — и происходят революции.

Вэл уставилась на него, затем разразилась смехом.

— По-моему, мистер Спет, я вас недооценила. У вас ловкий подход! Очевидно, следующим шагом будет предложение устроить сидячую забастовку на двоих в ближайшем парке?

— Так вот что вы понимаете под развлечениями!

— Да я сейчас шлепну вас по вашей нахальной физиономии! — Валери задохнулась от гнева.

— Вся беда с вами, богачами, в том, — вздохнул Уолтер, — что вы жутко твердолобые.

— Только послушайте его! — воскликнула Вэл. — Кто вы такой, чтобы читать мне нотации? Я слышала о вас и вашем отце. Вы такие же пиявки, как мы, жиреющие за счет государства!

— Ну нет, — усмехнулся Уолтер. — Можете называть моего старика как хотите, но я сам зарабатываю себе на жизнь.

— Каким же образом? — фыркнула Вэл.

— Рисованием. Я газетный карикатурист.

— Подходящее занятие для мужчины! Надо будет не забыть посмотреть в завтрашней газете новые приключения малыша Билли. Не сомневаюсь, что ваш юмор сразит меня наповал!

— Я рисую политические карикатуры для «Лос-Анджелес индепендент»! — рявкнул Уолтер.

— Так вы еще и коммунист!

— О господи! — В отчаянии взмахнув длинными руками, Уолтер зашагал прочь.

Вэл с довольным видом улыбалась. Этот молодой человек так похож на Гэри Купера![7]

Обследовав с помощью зеркальца свои губы, она решила, что должна очень скоро снова повидаться с мистером Уолтером Спетом.

— А вечернее свидание, — крикнула она ему вслед, — категорически отменяется!

Глава 2

LA BELLE DAME SANS SOUCI[8]

Однако последовали другие вечера и встречи, и вскоре мистер Уолтер Спет в отчаянии ощутил, что мисс Валери Жарден появилась на земле с единственной целью сделать его жизнь невыносимой.

Рассматривая мисс Жарден in foto[9], подобную участь можно было считать приятной, однако именно это делало ситуацию столь раздражающей. Денно и нощно Уолтер боролся со своей чувствительной совестью, иногда даже пытаясь окунуться в ночную жизнь кишащего красавицами Голливуда.

Однако все заканчивалось тем же самым — в праздной и легкомысленной мисс Жарден было нечто, чему он не мог противостоять.

Поэтому Уолтер на четвереньках приползал назад и принимал каждый знак внимания, который изволила даровать ему мисс Жарден, испытывая радость терзаемого блохами пса, которого почесывает хозяйка.

Будучи абсолютно слепым в отношении женских хитростей, Уолтер не понимал, что мисс Жарден также проходит тяжкое испытание. Но у ее отца, Риса Жардена, было развито шестое чувство, обычно свойственное матерям.

— Ты шесть раз промазала, играя в гольф, — сурово заметил он однажды утром, когда Пинк терзал его на массажном столе спортзала, — а вчера вечером я обнаружил на террасе мокрый носовой платок. В чем дело, юная леди?

— Ни в чем! — Вэл сердито хлопнула ладонью по сумочке.

— Как бы не так! — усмехнулся Пинк, продолжая массаж. — Вчера ты опять поцапалась со своим чокнутым грубияном.

— Заткнись, Пинк, — сказал Рис. — Неужели отец не может спокойно побеседовать с дочерью?

— Если этот тип снова назвал тебя паразиткой, Вэл, — проворчал Пинк, погружая кулаки в живот Жардена, — я выбью ему все зубы. Кстати, что такое паразит?

— Ты подслушивал, Пинк! — возмущенно крикнула Вэл. — Не дом, а черт знает что!

— Как я мог не слышать, когда вы орали во все горло?

Вэл с ненавистью посмотрела на него и сняла с полки в стенном шкафу две спортивных булавы.

— Ну-ну, Пинк, — усмехнулся Рис. — Мне тоже не нравится, когда подслушивают... А как еще называл ее Уолтер?

— Разными забавными именами. Тогда она стала ругать его в ответ, а он вдруг схватил ее и поцеловал.

— Пинк! — зарычала Вэл, размахивая булавами. — Ты форменная гнида!

— А что же сделал мой котенок? — продолжал допытываться Рис. — Теперь грудную клетку, Пинк.

— То, что сделала бы девчонка из кордебалета. Поцеловала его в ответ. И как!

— Очень интересно, — прищурился Рис.

Вэл швырнула булаву в сторону массажного стола, а Пинк увернувшись, как ни в чем не бывало продолжал растирать загорелую плоть своего босса. Булава вонзилась в дальнюю стену.

— Я могла с таким же успехом развлекать моих друзей на голливудском балу! — захныкала Вэл, садясь на пол.

— Уолтер — славный парень, — заметил ее отец.

— Он зануда! — фыркнула Вэл, вскакивая на ноги. — Меня тошнит от его социальных идей!

— Ну, не знаю, — промолвил Пинк, не прерывая массажа. — Что-то в них есть. У маленького человека нет никаких шансов...