Темный рыцарь - Трейси Лоррейн

красный цвет, уйти в загул, быть подростком или, по крайней мере, иметь возможность сделать это.

Довольная своим отражением, я снова приглаживаю волосы и засовываю ноги в угги.

Схватив свою сумку, я бросаю в нее телефон и выхожу через свой новый черный ход.

Отъезд Нико был одной из лучших вещей, которые произошли со мной. Мне нравится иметь свое собственное пространство, свою собственную дверь, свою свободу. Даже если в большинстве дней я не пользуюсь этим, учитывая, что мне нечего делать. Достаточно просто знать, что у меня это есть, что мои родители наконец-то доверяют мне, хотя бы немного.

Путешествие в итальянскую часть города занимает больше времени, чем я ожидала, и по дороге я получаю не одно сообщение от Анта, спрашивающего, приеду ли я.

Его нетерпение увидеть меня заставляет меня улыбнуться, когда я останавливаюсь на улице, через дорогу от переоборудованного склада, который он называет своим домом.

Все остальные паркуются прямо перед зданием. Но, проскальзывая через деревья сзади, это позволяет мне забираться внутрь и выходить незамеченной в течение последних нескольких месяцев.

В ту секунду, когда я выхожу из машины, скрытая в тени, я вижу его, стоящего под уличным фонарем рядом с просветом между деревьями.

— Привет, незнакомка, — выдыхает он, делая шаг мне навстречу. — Я скучал по тебе.

Его рука скользит по моей шее сзади, и его губы касаются моих в сладчайшем из поцелуев.

Впрочем, такой уж Ант. Все, что он делает, мило и вдумчиво.

Ничего похожего на него.

Ант никогда бы не прикоснулся ко мне, не поцеловал меня, не взял бы меня так, как он сделал той ночью.

Это причина, по которой я все еще жажду его?

Тьма, которую он показал мне. Удовольствие.

Он взял то, что хотел, то, что, как он знал, мне было нужно — хотя я не уверена, откуда он узнал, — и дал мне то, что я никогда не смогу забыть.

— Прости, я был так занят, — шепчет он, отстраняясь, обхватывая мою челюсть ладонями и заглядывая мне в глаза.

— Все в порядке, я понимаю. — И я действительно понимаю. Он работает на семью Мариано, но он также учится на первом курсе университета и находится на последнем этапе подготовки к экзаменам. Я понимаю, почему ему нужно поставить это на первое место. Почему он должен ставить свою семью на первое место, потому что если он этого не сделает, и кто-нибудь узнает, что это из-за меня, из-за Чирилло…

Я отталкиваю реальность, пытаясь сосредоточиться на нем, когда он берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

— Пошли, я уже заказал еду.

Мой желудок урчит по сигналу.

— Извини, что я так долго; движение было ужасным.

— Теперь ты здесь, — говорит он, поднося наши соединенные руки к своим губам.

Все внутри меня расслабляется в его присутствии. Это одна из многих причин, по которым я знаю, что мои брат и кузен неправы.

Ант не играет со мной. Он не пытается добыть информацию о нас, о нашей Семье. Он никогда даже не спрашивал меня о моей жизни вне школы или обычных вещах. Он никогда не давал мне никаких оснований полагать, что хочет чего-то большего, чем просто провести время со мной… ну, может быть, кое-что еще. Но он всегда был джентльменом и придерживался моего темпа.

В первый раз, когда мы тусовались после Хэллоуина, когда он попытался приставать ко мне, я сказала ему, что хочу не торопиться, и он принял мою просьбу без возражений, хотя я знала, что он хотел пойти дальше. Это показало мне, что он хотел поставить мои потребности выше своих собственных.

Я хотела этого. Быть с ним вот так физически. Но после него, я просто не могла.

Я бы сравнивала все, а потом застряла бы в собственной голове с тем, как он это сделал.

Мне просто нужно было время, чтобы выкинуть его и мысли о той ночи из головы, как, казалось, он сделал в ту секунду, когда вышел за дверь.

Больно было узнать, кем он был, и наблюдать, как он забывает, что это когда-либо было. Видеть его позже тем вечером, когда Себ и Тоби лежали на больничных койках, было пыткой, но это никак не повлияло на то, что он посмотрел на меня так, как в любой другой день, кивнул в знак приветствия, а затем ушел, как будто я не кончила ему на лицо всего несколько часов назад. Черт возьми, он, вероятно, все еще мог попробовать меня на вкус, но он отмахнулся от меня, как от пустяка.

Как будто я была прискорбной ошибкой, о которой он, к счастью, никогда больше не вспомнит.

— Что случилось? — Спрашивает Ант, чувствуя смену моего настроения.

— Ничего, — говорю я, натягивая улыбку. — Просто это была долгая неделя.

— Что ж, тогда ты пришла в идеальное место для отдыха.

Мы выходим из-за деревьев с задней стороны здания и обнаруживаем, что окно в квартиру Анта на первом этаже открыто и готово к приему гостей.

— Разве ты не хотел потусоваться с парнями сегодня вечером? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся у окна.

— Вместо того, чтобы провести время с тобой? Ни за что, — выдыхает он мне в ухо, подходя прямо ко мне сзади и прижимаясь всем своим телом к моему.

Я в глубоком обмороке, когда его руки касаются моих боков, наконец останавливаясь на изгибе моей талии, чтобы помочь мне пролезть через окно в его комнату.

Это должно быть ярким сигналом тревоги, что я не могу просто войти через парадную дверь, чтобы быть с ним. Этого должно быть достаточно, чтобы сказать мне, какая все это глупая идея. Но это меня не останавливает.

Проводить время с Антом так просто. Он заставляет меня улыбаться, смеяться. Он не воспринимает жизнь слишком серьезно, несмотря на уродство того, с чем мы связаны из-за наших фамилий, и он заставляет меня чувствовать себя важной, достойной, сексуальной.

— Мне нравится эта юбка на тебе, Кэл, — говорит он мне, когда я забираюсь внутрь и жду, когда он присоединится ко мне.

— Спасибо, — говорю я, мои щеки горят от комплимента. Я знала, что ему это понравится. Она короткая, и я приняла, возможно, опасное решение отказаться от колготок или леггинсов. Это может быть немного опрометчиво и, возможно, посылает ему неправильный сигнал, учитывая, что я продолжаю говорить ему, что хочу подождать. Но сегодня вечером я чувствовала себя особенно бунтарской, и я жажду ощущения, что меня хотят.

Он заставляет мою кровь закипать, а желудок дико трепещет, когда он смотрит на меня так, как будто я единственная девушка в мире.

Я едва замечаю аромат китайской кухни, который наполняет комнату, когда он закрывает окно и