Попаданка для Охотника - Анна Алора

Глава 2

Ничего жуткого вокруг не наблюдалось. Почти прозрачный сосновый бор и косые лучи заходящего солнца. Вот только солнце явно опустилось еще ниже и уже не золотило верхушки сосен, а уходило в быстро темнеющее небо.

Темнело как-то слишком быстро. Будто солнце не опускалось за невидимый горизонт, а сбегало. Становилось ощутимо холоднее. Лину затрясло. Вполне возможно, что от пережитого. Но вообще-то нервы у нее были крепкие. Значит, действительно похолодало.

Лина сидела рядом с находящемся в отключке мужиком, обняв себя руками. Зуб уже на зуб не попадал. Девушка тяжело вздохнула, задержала дыхание и вплотную придвинулась к раненому. Вместе ведь теплее.

Мужик же, до того лежавший как живой труп, вдруг задышал глубоко и сильно. Потом его согнуло чуть не пополам и здоровой рукой он неожиданно сильно и быстро откинул Лину в сторону.

Лина сгруппировалась в полете и приземлилась на пятую точку. Густой, мягкий мох смягчил падение. Девушка вскочила на ноги и приняла боевую стойку. Вокруг не было никого. И ей очень захотелось врезать как следует мужику, который ни с того, ни с сего отшвыривает свою спасительницу.

Лина повернулась к мужику и уже хотела высказаться максимально резко.

Мужику же явно сейчас было не до нее. Его рвало. Чем-то темным, тягучим и явно едким. Это темная, омерзительно воняющая слизь струями выталкивалась изнутри и сворачивалась на мху тугими на вид жгутами.

Жгуты же скатывались в шары размером с мяч для большого тенниса и медленно и неотвратимо сползались друг к другу.

Зрелище было настолько омерзительное, что Лина зажмурилась и даже не заметила, как ее отнесло от мужика еще метра на три.

– Гадость.. Гадость какая, – Лину трясло и она инстинктивно отодвигалась все дальше и дальше. Наконец девушка уткнулась спиной в ствол ближайшей сосны и замерла, не смея отвести взгляд от ужасной картины.

Шары подползали все ближе и ближе друг к другу. Мужика наконец перестало тошнить и он вдруг, совершенно неожиданно для таких своих ранений, мягким движением то ли откатился, то ли отлетел в сторону.

И оказался от шаров метрах в пяти.

Лина ахнула. Ничего себе мужик дает! У него открытый перелом ноги. Перелом руки. Похоже, и внутренние повреждения нехилые, а он вот что вытворяет.

Мужик и правда вытворял.

Не сводя глаз с шаров, он здоровой рукой нашарил что-то у себя на поясе.

Лина смотрела во все глаза.

Это была веревка… Такая вот веревка, скрученная и собранная в несколько рядов. Очень похожая на лассо.

Мужик же взял эту веревку, лассо это и ловко кинул в самую середину уже почти соединившихся шаров из мерзких жгутов.

Раздался треск и шипение. Потом прилично так громыхнуло и шары исчезли. Вот только что они были, полные какой-то нездешней жути, и в один момент исчезли.

Раненый тяжело вздохнул и упал в мягкие объятья мха.

Лина сидела ни жива ни мертва. Из нее будто все силы кто высосал. Она боялась пошевелиться. И больше всего на свете хотела закрыть глаза и погрузиться в спасительное беспамятство. Но почему-то не получалось.

Получалось только сидеть и смотреть. И почти не дышать.

Наконец, когда отупение стало потихоньку проходить, а мерзкие шары так и не появились, Лина пошевелилась. Ноги практически не двигались и их стало колоть иголочками. Мужик так и лежал, раскинувшись и не подавал признаков жизни.

Лина неожиданно заскулила как брошенная хозяином собачонка и медленно стала приближаться к мужику.

Ей было страшно к нему подходить. Очень страшно. Да ее колотило уже, и вовсе не от холода. Но все-таки он был единственным живым, она очень надеялась, что еще живым, существом в этом лесу.

Лина пересилила себя и приклонила ухо к его груди. А вдруг сердце не бьется? Сердце билось. Медленно, очень медленно, но билось.

Лина опять прижалась к мужику, очень надеясь что того больше рвать не будет. И никакие жуткие жгуты не будут скручиваться в мерзкие шары.

Так, поминутно трясясь от страха и холода, она встретила свою первую ночь на Араксе.

Мужик все это время почти не двигался и только едва дышал.

Но чем ближе к утру, тем дыхание его становилось глубже.

Несколько раз ночью он стонал и что-то говорил, обхватывая ее здоровой рукой. Лина не сопротивлялась. Она уже и сама не знала, спит ли она и видит сон, или действительно лежит себе в реанимации после удара камнем по голове.

Утро наступило неожиданно и резко. Солнце вышло из-за высоких вершин сосен и сразу согрело Лину. Она открыла глаза и не поняла, где находится. Лес? Повернула голову и увидела мужика, лежащего без сознания. Сразу вспомнила мерзкую слизь, жгуты и шары.

Поморщилась от омерзения и неожиданно принюхалась. Металлический запах крови исчез. Пахло…пахло вот ровно как после грозы, озоном. Да и сам мужик под яркими солнечными лучами выглядел по-другому.

Он был бледен до синевы. Высокий лоб, разбросанные в беспорядке темные слипшиеся волосы. Чуть искривленный нос и сжатые в тонкую полоску искусанные губы.

Высокие скулы.

Он до сих пор прижимал ее к себе одной, здоровой рукой. И Лине ох как не хотелось вылезать из его объятий. Несмотря ни на что, ей было спокойно и, главное, так тепло в его объятиях.

Но вылезать было надо. Организм проснулся и ему было все равно, где там Лина находится. В непонятном лесу в чужом мире под боком у раненого мужчины или у себя дома.

Впрочем, Лина уже поняла, что с ней приключилось нечто невероятное. И вряд ли это невероятное можно объяснить сотрясением мозга.

Но сотрясение - не сотрясением, а в кустики хотелось страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍