Исполнитель - Валерий Карышев

– Все, зовите следака, – повторил парень.

Я подошел к двери, приоткрыл ее и позвал Кузьмичева.

Через несколько минут допрос начался. Он был не очень интересным. Суть его заключалась в том, что Роман Бахмутов – так звали парня – нашел черный полиэтиленовый пакет, в котором находился пистолет «ТТ» китайского производства, глушитель к нему, парик, радиостанция и мобильный телефон. Все эти вещи он собирался сдать в милицию. Но поскольку, передвигаясь на своей машине, он неожиданно был остановлен милицейским патрулем, то, соответственно, добровольная сдача найденного не состоялась. Состоялся досмотр милицией и задержание.

Дав такие показания, Роман взял сигарету, закурил и вопросительно посмотрел на меня. Я подал ему знак, что нам с ним необходимо переговорить, что ему нельзя давать такие показания. Затем я повернулся к Кузьмичеву и спросил:

– Я могу поговорить со своим клиентом наедине?

– Мне выйти? – проговорил следователь.

– Нет, это не обязательно. Я могу и на ухо ему прошептать, – улыбнулся я. Кузьмичев, соглашаясь, кивнул. Я быстро встал со стула, подошел к Роману и стал шептать ему на ухо:

– Парень, что ты делаешь?! Ты себе серьезную статью шьешь, ты это понимаешь? Нужно было по-другому показания давать. Дал бы показания, что добровольно выдал оружие, и тут же вышел бы на свободу.

– Нет, мне на свободу никак нельзя, – Роман отрицательно мотнул головой.

От неожиданности я на мгновение потерял дар речи. Я впервые видел человека, который отказывался выйти на свободу.

– Ты что? Может, у тебя температура? – спросил я и потрогал рукой лоб Романа. Кузьмичев, вероятно, понял, о чем я говорю.

– Вы, по-моему, не до конца понимаете сложившуюся ситуацию, – обратился он ко мне. – Мы прекрасно знаем, – конечно, это не для протокола, – что все, что сейчас записано, все, что он говорит, – это сплошная лажа. Но Роман согласился со мной поработать. У него очень сложное положение. Он приговорен в своей «бригаде».

– Как приговорен? – переспросил я.

– Да, приговорен к смерти. И на свободу ему сейчас выходить нельзя. Поэтому для него статья по оружию – палочка-выручалочка. Ну, получит он свои три года, а может, и условно будет, пока посидит под следствием, потом выйдет и жизнь свою сохранит. А если сейчас его выпустить...

– Погодите, а вы-то тут при чем? – удивленно спросил я. – Какой ваш интерес?

– Интерес наш оперативный. Я уже говорил с Романом и при вас повторить могу, что все сведения, которые он дает нам добровольно, носят только оперативный характер. В дело они не пойдут. Я это ему гарантирую.

«Черт возьми, – подумал я, – ну и попал я в ситуацию! Получается, что парень своих закладывает, а я вроде статиста... Зачем мне это нужно? Я же адвокат, в конце концов! Но, с другой стороны, когда меня приглашают в дело, со мной не советуются, какой позиции и формы защиты придерживаться клиенту. Он сам ее выбирает. Да, конечно, я могу ему порекомендовать что-то, но последнее слово всегда будет за ним. Он сам определяет свою дальнейшую судьбу».

– Хорошо, – сказал Кузьмичев, – давайте на этом сегодня закончим, – и он протянул Роману протокол, написанный от руки. – Прочтите, распишитесь, что с моих слов записано правильно, мною прочитано, замечаний к прочитанному не имею. А адвокат потом тоже поставит свой автограф на этом листе, – улыбнулся следователь.

Роман быстро прочитал протокол, подписал и протянул листки мне. Я подписал их тоже.

– Вы хотите поговорить? – спросил меня Кузьмичев. – Тогда я не буду вам мешать. Можете разговаривать неограниченное время. Только потом вызовете конвоира, он проводит. Давай, Роман, до завтра, – и следователь протянул руку парню. Тот пожал ее. Кузьмичев вышел из кабинета.

Роман снова закурил и, думая о чем-то, обратился ко мне:

– Ситуация такая, что я действительно попал в передрягу. Пацаны меня приговорили. Точнее, меня подставили. И сейчас мне выйти – все равно что смерть свою искать. Братва меня не простит, хотя ничего неправильного я не сделал. Тут игры «бригадира» и старших. Это они меня подставили. Мне на свободу сейчас никак нельзя, – повторил Роман.

– Я понимаю, – кивнул я. – Тебе решать.

– У меня к вам просьба, – помолчав, сказал Роман. – Я тут записку, маляву написал. Можете передать?

– Почему нет? Могу.

– Первая малява – пацанам, Эдику. Вот его мобильный телефон. Вы позвоните, он сам к вам подъедет, куда скажете. А вторая – для девушки. Вы тоже позвоните ей на мобильный, тоже встретьтесь с ней. Только Эдику меня не выдавайте, вернее скажите, что вы – мой адвокат, что я никаких показаний не даю. И девушке то же самое. И еще вот что. Вы можете – девушка наверняка ответ мне напишет – еще раз прийти?

– Пожалуйста, могу прийти еще раз.

– А когда?

– Это уже зависит от девушки, когда я с ней встречусь, – улыбнулся я.

– Она встретится с вами сразу, – убежденно проговорил Роман.

– В таком случае приду через пару дней, а может, и завтра. Как получится.

– Отлично! – улыбнулся Роман.

Я видел, что у него изменилось настроение, в глазах появилась надежда.

«Странно, – подумал я, – как, оказывается, много зависит от записки и от разговора, а не от дальнейшего хода следствия, не от приговора суда...» Впрочем, для меня это не в новинку. Я видел немало таких клиентов за время своей практики.

Через некоторое время я покинул стены следственного изолятора. Подойдя к своей машине, я быстро достал из кармана две трубочки, туго скатанные из бумаги и аккуратно упакованные в белый полиэтилен. На каждой трубочке были написаны имя и номер телефона. Первая была адресована Эдику, на второй я увидел надпись «Вике». Типичная тюремная малява. Умеют они их делать – тонко скручивают, запечатывают зажигалкой...

Я достал мобильный телефон и хотел уже набрать номер, но подумал: нужно будет ехать, встречаться с ними... лучше завтра с утра позвоню. Тем более было уже около десяти часов – допрос вместо сорока минут продлился почти три часа.

На следующий день я назначил встречу адресатам в одном и том же месте, в центре Москвы. Сначала я встретился с девушкой Викой, а затем с Эдиком. Я помнил инструкцию Романа не говорить им ничего лишнего.

В назначенное время, в одном из кафе, расположенном в пятизвездочной гостинице, к моему столику подсела симпатичная девушка лет двадцати – двадцати двух, с темными волосами, голубоглазая, стройная, с высокой грудью. Назвав меня по имени-отчеству, она представилась:

– Я Вика.

– Очень приятно, – улыбнулся я. – Извините меня за формальность, но я должен спросить у вас, от кого вы ждете записку.

Вика улыбнулась, не поняв моего вопроса. Но, быстро сообразив, что человек, от которого она ждет весточку, находится в тюрьме и я, соответственно, не имею права передавать записку кому-то постороннему, она понимающе кивнула.

– От Романа Бахмутова. Да вот же, – и Вика быстро вытащила из сумочки фотографию, на которой были она, Роман и еще один парень, блондин с вьющимися волосами.

– Да, я вижу, – сказал я и подумал: «Надо же, какая предусмотрительная!» Но – такова жизнь. Она, наверное, бандитская подруга или жена... Все правильно делает.

– Да, все сходится, все в порядке, – я снова улыбнулся и быстрым движением сунул тоненькую трубочку в ее сумочку так, чтобы никто этого не заметил. Вика тут же перехватила маляву и спросила:

– Вы можете немного подождать меня здесь?

– Конечно, могу, – кивнул я.

Вика быстро встала и направилась в сторону туалета. Тем временем я стал оглядывать зал. В небольшом кафе народу было немного. Сидели несколько пар, мирно беседующих о чем-то, потягивающих кофе из маленьких чашечек. Ничего подозрительного.

Я посмотрел на часы. Времени у меня оставалось минут пятнадцать-двадцать. Скоро должен был приехать Эдик. Я вспомнил предупреждение Романа о том, чтобы Вика и Эдик ни в коем случае не встретились друг с другом.

Вскоре Вика вернулась. Она села за столик и спросила:

– Как он там? Его не били?

– Нет, все в порядке. Скорее наоборот.

– Что это значит? – не поняла Вика.

– Нормальное отношение, – коротко ответил я, не вдаваясь в подробности.

– Когда вы к нему пойдете?

Я пожал плечами.

– Я ему записку написала...

– Так быстро?

– Да. Я передам вам ее?

– Хорошо, давайте.

– И еще, в следующий раз, если будете мне звонить, то звоните не на этот мобильный, а на другой. Вот номер, – и девушка протянула мне записку с номером. – Так когда вы к нему пойдете?

– Думаю, что завтра.

– Отлично. Я буду ждать вашего звонка. Да, вот еще что... У вас работа такая, что вы не обязаны ходить... Вот, – и она протянула мне стодолларовую купюру.

– Да ладно, – я отодвинул в сторону деньги, – не так уж много времени на это требуется. Но если я приму дело, тогда придется платить. Но это решать Роману, а не вам.

Вика понимающе кивнула, мы попрощались, и она уехала.