Возвращение домой - Игорь Анатольевич Прочерк

осмелится оскорбить крошку Руди, по правде говоря довольно стервозную дамочку, которая нервов каждому помотала немало, за неё заступится вся команда, не разбираясь — права она или по своей идиотской привычке опять кого-то довела до белого каления своими ехидными высказываниями. Хороший друг и верный товарищ, но стерва, каких ещё поискать надо, вот и не переходили у неё отношения с противоположным полом в более серьёзную плоскость. Руди исполнилось уже восемьсот лет от рождения, единственной женщине и признанной красавице с корабля дальней разведки, носящего гордое имя "Пустотный Стражник", а замуж её так никто и не берёт, поневоле у любого в такой ситуации характер испортится.

Хочешь получить очистительную вёдерную клизму, или ещё какую неприятную медицинскую процедуру, только заикнись в шутку при Руди про то, когда же мы погуляем на твоей свадьбе. Как специалист она была хороший, как медику ей не было равных, в этот разведывательный рейс она всю команду не один раз прогнала через медицинские капсулы, постоянно что-то в них настраивая. Небольшую коллекцию личных тараканов и заскоков в характере у хорошего медика можно и вытерпеть, зато у команды голова перестала болеть после сеансов разгона при изучении баз знаний.

Лёгкая разминка — двадцать минут, проведённых в тренировочном комплексе полного погружения, тонизирующий душ и Белег вывалился из своей каюты. Сейчас в столовой маленькое столпотворение, вторая смена ещё находится на вахте, первая смена отсыпается, либо каждый занимается своими делами, зато третья и четвертая вахта как раз пересекутся в небольшом помещении, рассчитанном за раз вместить чуть больше 15 аграфов. Несмотря на тесноту помещения там вполне с комфортом могут разместиться и двадцать. Четвертой смене хочется просто поболтать, для этого они заранее пришли в столовую, а когда точно знаешь куда через время придут 10 хмурых ото сна друзей, которым скоро заступать на вахту, то почему бы им не составить компанию. Пообщаться, рассказать в сотый раз истории, которые все уже слышали, но в этот раз с новыми подробностями.

Ещё идя по коридору, капитан услышал доносящиеся из столовой хохот и весёлые подначки, там принимали ставки — кто первый с третьей вахты проснулся и зайдёт в столовую. Хорошая у меня подобралась команда, с теплотой подумал Белег, даже жалко будет, когда придёт время расставаться. Втайне он уже подумывал сменить род деятельности. Каждый раз за вычетом по контракту обещанного вознаграждения команде, ремонта и модернизации судна и подготовки его к следующему рейсу выходило, что он сработал почти по нулям. Наверное пришло время задуматься о семье и детях, а как я с пустым кошельком могу себе это позволить, не корабль же продавать?

-Капитан в столовой, смирно! — Воскликнул, явно дурачась, неожиданно легко влившийся в коллектив Атан, он был новичком и для него это был первый рейс. Белег хоть и понимал, что над ним и его военной выправкой сейчас подшучивают, не смог удержатся от нравоучения.

— Атан, сколько раз тебе повторять и когда ты запомнишь, команду "смирно" отдаёт дежурный офицер. В столовой и туалете команда не отдаётся, вот сам своей головой подумай, сидишь ты, обдумываешь смысл мироздания, только из тебя полезла сокровенная мудрость коричневого цвета и тут звучит команда "смирно", какой вид ты при этом будешь иметь.

В столовой раздался новый взрыв хохота, когда представили такую картинку. Потихоньку по одному подтягивались остальные с третьей вахты, некоторые отчаянно зевали при этом.

Порой Белег думал, что завзятый балагур Атан, душа всего коллектива, сам не помнит о чём рассказывал в последний раз. История с посещением музея Селариэля, а он был единственный из всей команды, кто сумел его посетить, к концу рейса уже обросла такими подробностями, что полностью потеряла всякую правдоподобность. Атан уже заврался окончательно, хотя слушать его было интересно, так красиво выдумывать и вспоминать новые подробности, или доказывать, что он с самого начала именно так рассказывал, кроме Атана никто из команды не может. Когда же этого балагура ловили на явных несовпадениях, в ответ на возмущённые возгласы команды, что в прошлый раз было рассказано по-другому, он посылал слушателей в пешее путешествие в медотсек, к Руди, лечить память или же посылал ещё дальше и спрашивал, — кто там был я или ты, так кто, по-твоему, лучше знает, что я там увидел.

А послушать его рассказы было о чём, начиная от того, что когда он отвернулся, то боковым зрением заметил, как один из Джоре, находящийся в холодильнике пошевелился и подал некий тайный знак. Знак, который продемонстрировал Джоре, Атан каждый раз показывал разный и как один — все знаки были очень неприличные. Порой, увлекаясь подробностями, он говорил о таких ужасах, что Руди однажды пообещала Атану, если ей ещё раз из-за его рассказов ночью приснятся кошмары, она лично оденет ему на голову тарелку с горячим блюдом и не будет пускать в медкапсулу. На что Атан парировал пословицей, "врачу исцелись сам", нельзя мол, с такими нервами в дальние экспедиции соваться, не женское это дело, так никогда замуж и не выйдешь, ой, зря он это сделал.

Уж никто в команде не знает, как после этого высказывания, с помощью какой хитрости, Руди заманила Атана к себе в медотсек на очередное обследование, только после этого три дня он молчал как рыба и вздрагивал, не признаваясь веселящейся команде о том, что с ним сделали и вырастет ли теперь у него во лбу что-нибудь интересное и висячее длинной 15 сантиметров. Сегодня Атан в двенадцатый или больше раз рассказывал про то, как он тайком снял, пока все отвернулись, с одного из древних покойников странное колечко, и теперь оно даёт ему полную власть над противоположным полом, возможность быть невидимым и подглядывать, как Руди моется в душе. Взрыв хохота, как всегда последовал после этой части рассказа, когда Атан в лицах изобразил Руди, пугливо прислушивающуюся к постороннему шуму в своей каюте.

Женщины не отличаются повышенной эмоциональной прочностью, у них постоянно скачут гормоны, может беспричинно измениться настроение, порой в своих действиях они ведомы своими чувствами, а не логикой, сама мысль, что Атан может за ней подглядывать, когда она не в лучшей форме, выводила из себя Руди, заставляя сердится, несмотря на всю нерациональность такого поведения. Что он там не видел, спрашивается, а сидя в туалете тужатся все одинаково и лица при этом имеют далёкие от эталона красоты. В общем-то Руди не была ханжой и, хотя бы по разу