Вакцина от алкоголизма - Николай Николаевич Специальный

Воспоминания Ходарина прервал кашель и нецензурная брань, извергаемые Первым. Он посмотрел на Первого, сидевшего в облаке дыма, и подумал: «Хотя бы не вспыхнул». Но сгореть на работе не дала вошедшая добрая фея – секретарша с вспотевшей бутылкой «огнетушителя» и двумя бокалами.

– Продолжим наше совещание, – оживился Первый и выхватил бокалы из рук секретарши.

– Как говорил какой-то классик: «Заседание продолжается, господа присяжные и заседатели».

Когда речь пошла о налаживании поставок на регулярной основе и к тому же по приемлемым ценам, в список крайне необходимых населению города товаров, кроме орехов, попало и вино. Кооператив имел предложения на поставки вина из Крыма, где, по ряду причин, было его перепроизводство. Наработки по поставке вина у нас были, и их можно было воплотить в жизнь, но началась первая волна антиалкогольной кампании в СССР, проводимой под эгидой КПСС. И алкогольная тема заглохла.

Прошло время. Слава Ходарин, проработавший в кооперативе «Украина» около года, ушёл и открыл свой кооператив «Меркурий». Я с пониманием отнёсся к этому событию, а со Славой, как с разумным, порядочным человеком, поддерживал отношения. Когда первая волна антиалкогольной кампании прошла, партократы Томска опять задумались, как им осчастливить народ, и вспомнили про вино из Крыма. Когда Слава рассказывал мне нижеследующую историю, я не знал, смеяться мне или плакать.

Дело было так. Первый секретарь Томского обкома КПСС позвонил лично Ходарину и сказал, что руководство приняло решение о сотрудничестве по поставкам вина. Обком партии готов оказать содействие и предлагает прислать представителя кооператива в Томск для заключения договора. От переговоров перейти к делу, взяв быка за рога: партийным боссам хотелось быстрее получить вино и направить его нужным руслом, руководя направлением течения. Ходарин, наоборот, от этой темы отошёл, и ему неинтересно было продолжать диалог. Он не знал, как ему отвязаться от ежедневно звонившего Первого секретаря, делавшего это регулярно, отрываясь от важных и очень важных дел, где без партийного руководства не обойтись. Ходарин мурыжил Первого по принципу бумеранга, с которым сталкивался он, его родители и их предки, слышавшие от власти предержащих непробиваемое: «Зайдите завтра или на следующей неделе».

Звонки Первого стали раздражать. Чтобы отвязаться от назойливого бонзы, Ходарин пошел на хитрость. В очередной беседе по телефону он сказал, что вино, которое будет поступать из Крыма вагонами, должен принимать представитель кооператива. Такие, мол, условия крымских поставщиков. Но поскольку договор на поставку вина в город Томск будут осуществлять через обком партии, то желательно, чтобы этот представитель был коммунистом, а сотрудник кооператива, ведающий поставками вина, – беспартийный. Как быть?

Услышав о такой мелкой проблеме, Первый телефонировал: «Не вопрос. Примем в ряды КПСС». Чтобы окончательно закрыть эту тему, Ходарин слукавил, заявив: «Наш человек, ведающий вопросами винного бизнеса, трижды судимый. Как быть?» В телефонной трубке на некоторое время повисло молчание, а потом Слава снова услышал знакомый голос: «Не вопрос. Давай фамилию». Ходарин, не задумываясь, сообщил настойчивому руководителю данные громилы, работавшего в кооперативе грузчиком, Феди Бондика, имевшего два метра роста и три судимости.

Прошла неделя, другая, звонков из Томска не было. Ходарин повеселел, но не тут-то было! Сотрудница райкома одного из районов Томска позвонила и спросила, когда им ожидать товарища Бондика для вручения ему партийного билета члена КПСС.

После этого случая кто-то из остряков кооператива дал Феде прозвище «Член»

Охота на кабана по-донбасски

В моей жизни так получалось, что заниматься любительской охотой доводилось в тундре, лесотундре, бескрайней тайге, среди Кавказских и Саянских гор. Во всех случаях охота не сопровождалась обильным употреблением алкоголя, а в некоторых ситуациях на него накладывалось табу.            Для охотников средней полосы России или юга европейской части бывшего Союза эта информация покажется неправдоподобной и малоубедительной.

После всех моих испытаний охотничьего везения я окончательно осел в родном Мариуполе и занялся бизнесом, забросив этот промысел. Меня не привлекала охота в степной зоне Донбасса на перепёлок и прочую мелочёвку, которых и охотничьим трофеем не назовёшь.

В лихие девяностые понятие «сезон охоты» особого значения не имело. Тем более, для той публики, в обществе которой осенью 1993 года мне опять довелось взять в руки охотничье ружьё, безнадёжно пылившееся немногим более 13 лет.

От начинающего толстеть и лысеть моего окружения, которое считало меня бывалым охотником, поступило предложение принять участие в коллективной охоте на кабана, завалить которого планировалось в Великоанадольском лесничестве, расположенном почти в сотне километров от Мариуполя.

Команда охотников собралась серьёзная. Возглавлял экспедицию заместитель прокурора города, имевший тяги в лесничестве, а замыкал колонну начальник таможенного поста «Новоазовский», который был одним из представителей клоаки таможенного беспредела девяностых.

Среди этой команды был мой старый приятель Александр Маркевич, имевший джип немногим меньше танка. На трёх иномарках1 губители фауны прибыли в лесничество на закате дня. Местный егерь указал место, где кто-то видел кабана, и, возможно, что мы тоже сможем на него взглянуть. Желающих посмотреть на животное, а также показать себя и свои охотничьи доспехи на трёх иномарках прибыло 15 владельцев ружей различной стоимости и назначения. Я прихватил охотничий карабин «Сайга» с нарезным каналом ствола и оптическим прицелом, который был продуктом модной конверсии?– имел ствол от ручного пулемёта Калашникова, рассчитанный для стрельбы боевыми патронами 7,62 мм. У других владельцев животов и животиков тоже было на что посмотреть?– тут и бельгийские ружья, и «Sauer» три кольца, но об этом позже.

Прибыв к месту возможной встречи с представителями элиты охотничьих трофеев, мы развели костёр и накрыли поляну. Трапеза Ивана Грозного в известном фильме была скромнее. Одной только чёрной икрыбыло достаточно для съёмок не одного фильма. Маркевич привёз мангал и ведро маринованной свинины. А вот с напитками нас постигло горе. Таможенник поставил упаковку супермодного импортного баночного пива, все остальные, как сговорились, выставили по бутылке голландского спирта «Royal», недавно заполнившего пустующие полки украинских магазинов. Несмотря на то, что спирт был расфасован в литровые бутылки, он пользовался спросом у жаждущих. Народ спирт именовал «Рояль» и постоянно ударял по клавишам. За нашим круглым столом, в виде брезента покрывшего поляну леса, уселись 15 владельцев дорогих охотничьих ружей и прибамбасов2, которые также лежали рядом с хозяевами. Меня ни спирт, которого я до тошноты напился в Арктике, ни пастеризованное пиво, упакованное в симпатичные жестяные банки, не привлекали.

О баночном пиве я вспомнил интересный случай. В период горбачёвской перестройки, когда был принят Закон «О кооперации в СССР» и предпринимателям-кооператорам разрешили заниматься внешнеэкономической деятельностью, один мой знакомый житель Москвы с украинской фамилией Шпак заработал немалые деньги, экспортируя из