Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия - Лекуте Клод

Изображения в храмах плясок смерти (danses macabres), где скелет тянет за собой представителей трех сословий, укрепляли в сознании людей мысль о неизбежности конца. Предтечей этих изображений стал сюжет «Видения Туркилля», где перед главным героем проходит процессия, состоящая из священника, рыцаря, судьи, вора, крестьян, купца и мельника. Позднее то же послание стало появляться и на солнечных часах в виде надписей: Omnes vulnerant, ultima necat («Каждый час ранит, последний убивает»), Dies nostri quasi umbra super terram et nulla est mora («Наши дни на земле подобны тени, ничто не вечно») или даже Ut flos vita perit («Как цветок, увядает жизнь»)[10], напоминающих людям о том, что течение времени неумолимо влечет нас к концу. Эту же мысль можно встретить в трудах Монтеня: «Все дни твоей жизни ведут тебя к смерти; последний лишь подводит к ней»[11].

Память о неумолимой природе времени находит отражение и в одной из надгробных речей Боссюэ:

Их [людей] лета сменяют друг друга, как волны; они текут без остановки, пока наконец все люди — кто-то успев наделать чуть больше шума, кто-то изъездив чуть больше стран — однажды не смешиваются в той бездне, где невозможно уже распознать ни королей, ни князей и различить каких-либо человеческих качеств[12].

Существовало множество знаков, предвещающих смерть, — для тех, кто умел их толковать. Упрощая, можно сказать, что все необычное, тревожное или пугающее в соответствующих обстоятельствах воспринималось как предвестник смерти — intersigne[13].

С другой стороны, в Средние века считалось, что существуют и физические знаки грядущей кончины: печать смерти (которая могла принимать разные формы) на том, кому суждено вскоре умереть. Согласно французским героическим поэмам и куртуазным романам, на одежде воина, вступающего в свой последний бой, появлялся красный крест. В Исландии существовало прилагательное veigr, обозначавшее, без дополнительных уточнений, человека, который умрет в ближайшее время.

В немецкой сказке Смерть говорит:

«А теперь, дорогой крестник, ты получишь от меня подарок на крещение. Я даю тебе растение, благодаря которому ты станешь лучшим из лекарей. Выслушай внимательно, что я скажу тебе: всякий раз, как позовут тебя к больному, ты увидишь меня. Если я буду стоять у больного в изголовье, знай, что он выздоровеет, и ты можешь дать ему немного этого растения. Если же ему суждено умереть, я буду стоять у него в ногах»[14].

Гуго фон Тримберг (ок. 1230–1313) записал историю, которая была чрезвычайно популярной, начиная со Средних веков и вплоть до XVIII века (отголоски ее звучат, например, в басне «Смерть и умирающий» Жана де Лафонтена):

Однажды ночью у женщины родился ребенок. У мужа ее в тот час был гость, и муж попросил его стать крестным отцом младенцу, прибавив:

— Скажи мне свое имя, чтобы я мог узнать тебя в толпе.

— Я Смерть, — ответил гость, — и днем и ночью я несу с собой страх и ужас.

— Сжалься надо мной и позволь мне прожить долгую жизнь!

— Обещаю тебе это, друг мой. И будь уверен, прежде чем я приду за тобой, я пошлю тебе весточки.

С этими словами гость ушел.

Тот человек прожил долгую жизнь, собрал много урожаев и вот однажды заболел. Тогда Смерть предстал перед ним и сказал:

— Пойдем, друг мой, ибо я пришел за тобой.

— Но ты не сдержал обещания!

— Вспомни! — ответил Смерть. — Однажды у тебя закололо в боку, и ты подумал: «Увы мне, что же это?» Это была первая весть от меня. Когда у тебя зазвенело в ушах, потемнело в глазах и потекли слезы — это были еще два моих послания. Когда у тебя начали болеть зубы, кашель стал мучить тебя сильнее обычного, а память начала подводить — это были три гонца от меня. Когда твоя походка стала медленной, кожа покрылась морщинами, голос стал хриплым, а борода седой — это я послал тебе еще четырех вестников. Разве не видишь ты, друг мой, что я сдержал свое слово? Позволь же Богу позаботиться о твоей душе и дай ей покинуть бренное тело.

И добрый человек умер[15].

В арсенале врачей Античности и Средневековья были разные методы, позволявшие определить, умрет пациент или будет жить. Одним из них была уроскопия. Сохранился, например, такой рецепт XIII века: «Если хочешь узнать, умрет ли человек, собери его мочу в сосуд и добавь туда немного грудного молока, взятого у женщины, кормящей младенца мужского пола. Если молоко разольется по поверхности, то пациент умрет; если же оно смешается с мочой, то его можно исцелить»[16]. Были и более неожиданные методы: «Возьми сало и смажь им стопы больного, затем брось это сало собаке. Если собака съест его, пациент выздоровеет, если нет — умрет»[17]. А бывали и курьезные, например: «Положи корень крапивы в горшок для мочи и попроси больного помочиться на него. Накрой горшок и поставь его на ночь в укромное место, и если наутро моча будет белой, то больной умрет, а если зеленой — поправится»[18].

Уроскопия. Иллюстрация из рукописи Хунайна ибн Исхака. Оксфорд, XIII в.

United States National Library of Medicine

Главный посыл этих древних текстов таков: смерть часто предвещает свой приход явлениями, которые интерпретируются с опорой на устные традиции и местные верования. Я использую здесь слово «верование» в значении идей или фактов, принимаемых за истину и не требующих доказательств.

Самая обширная коллекция таких предвестников смерти (именуемых, как мы уже говорили, intersigne) была собрана в Бретани. Они представлены в работе конца XIX века Анатоля Ле Бра[19], а также в значительно более современной книге Бернара Рио[20]. При этом важно отметить, что в каждой стране, и даже в каждом регионе, имеются собственные знаки-предвестники смерти. У необразованных людей древности была своя система расшифровки мира, основанная на аналогиях, которые «придавали скрытый смысл любым реалиям и явлениям»[21]. Именно поэтому ночные (например, совы) и даже некоторые дневные (вороны, грачи) птицы считаются вестниками смерти. А сама старуха с косой предстает как живое и, возможно, даже доброжелательное существо, ведь она берет на себя труд предупреждать о своем приходе. Правда, она редко извещает будущего покойника, гораздо чаще — его друзей и родных. При этом знаки смерти неотвратимы, ее закон абсолютен, и никто не может избежать ее приговора.

Все это свидетельствует не только о страхе, внушаемом людям смертью, но и об отказе человека мириться с тем, что с приходом смерти прекращается жизнь. Народная мудрость гласит: «Если ты умер, это надолго». У Ларошфуко есть афоризм примерно 1650 года, который звучит так: «Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор».

Традиции и знаки смерти служат почвой для разнообразных спекуляций, и одному только Богу ведомо, сколько их появлялось! Эту завесу тайны стремятся приоткрыть многие — от адептов спиритуализма, исследующих внетелесный[22] и околосмертный[23] опыт[24], до тех, кто верит в транскоммуникацию (возможность общения с потусторонним миром). Мы с вами живем в эпоху, когда генетические исследования дарят надежду на увеличение продолжительности жизни. Это своего рода возрождение легенд об источнике или эликсире вечной молодости, позволяющих отодвинуть границы смерти; все что угодно, лишь бы не умирать! При этом умы людские будоражит не сама смерть, а вопрос о том, что будет после нее. Этим объясняется и вера в выходцев с того света, которые являются нам, чтобы ответить на вопрос: «Что там, после смерти?» В текстах, собранных Леандером Петцольдом, ответ всегда один: «Там все совсем не так, как я себе представлял»[25].