Харчевня в Шпессарте - В Хауф

- Знаете что, господа? Во всяком случае, они не должны застигнуть нас спящими. Что касается меня, то я, если только кто-нибудь составит мне компанию, готов бодрствовать всю ночь.

- И я тоже! И я! - воскликнули остальные. - Заснуть бы я все равно не мог, - добавил и молодой господин.

- Ну тогда давайте что-нибудь делать, чтобы прогнать сон, - сказал извозчик. - Мне кажется, раз уж нас четверо, мы могли бы сыграть в карты. Игра не даст нам уснуть и поможет скоротать время.

- Я никогда не играю в карты, - возразил молодой господин, - так что я не смогу принять участие в игре.

- А я совсем не умею играть, - добавил Феликс.

- А коли не будем играть, что мы станем тогда делать? - сказал оружейный мастер. - Петь? Пением мы привлекли бы разбойников. Загадывать друг другу загадки и поговорки и отгадывать их? Этого хватило бы не надолго. А что вы скажете, если б мы стали рассказывать друг другу истории?

Веселые или серьезные, правдивые или выдуманные, - они не дали бы нам уснуть и помогли бы скоротать время еще лучше карт.

- Я согласен, если только вы начнете, - сказал, улыбаясь, молодой господин. - Вы, господа ремесленники, бродите по всему свету, бываете в разных краях, - вам есть что порассказать. Недаром у каждого города свои предания и истории.

- Как же, как же! Немало нам приходится слышать, - отвечал оружейный мастер. - Зато господа, как вы, прилежно изучаете книги, в которых написано много диковинного. Вы могли бы рассказать куда умнее и лучше, чем простой ремесленник вроде нас. Если я не ошибаюсь, вы ведь студент, ученый?

- Ученый не ученый, - улыбнулся молодой господин, - но, действительно, я студент, и еду на родину на вакации. Однако то, что написано в наших книгах, менее пригодно для рассказов, чем-то, что вам порой случается слышать. Поэтому начинайте рассказывать, если остальные ничего не имеют против.

- Слушать интересную историю, по-моему, еще лучше, чем играть в карты, отвечал извозчик. - Часто лошадь моя еле-еле тащится по проселочной дороге, но зато я слушаю пешехода, который идет возле повозки и рассказывает что-нибудь хорошее. В дурную погоду я многих подсаживал к себе в повозку, с условием, что за это мне что-нибудь расскажут. И мне кажется, что одного своего приятеля я потому так люблю, что он знает истории, длящиеся по семи часов и больше.

- Так же вот и я, - сказал молодой золотых дел мастер. - Я до смерти люблю, когда рассказывают, и моему хозяину в Вюрцбурге пришлось запретить мне читать книги, чтобы я не зачитывался и не запускал работы. Ну, так расскажи нам что-нибудь хорошенькое, мастер, я знаю, твоего запаса хватит до самого утра.

Оружейный мастер выпил, чтобы подкрепиться перед рассказом, и начал так:

Сказание о гульдене с изображением оленя

В верхней Швабии до сих пор еще видны развалины замка, когда-то бывшего украшением всего края, - это Гогенцоллерн. Он вздымается на круглой крутой скале, и с ее отвесных высот открывается далекий и свободный вид на всю окрестность. И повсюду, где виден замок, и еще гораздо дальше, храбрый род Цоллернов внушал людям страх, а имя их знали и почитали по всей немецкой земле. И вот много сот лет тому назад, кажется, порох тогда еще только что был изобретен, жил в этой крепости один Цоллерн - странный от природы человек. Нельзя сказать, чтобы он очень теснил своих подданных или вступал в распри с соседями, и все-таки все избегали его за мрачные взоры, нахмуренный лоб и односложную и неприветливую речь. Кроме замковой челяди, мало кто слыхал, чтобы он разговаривал как следует, как все люди. Когда же он скакал на коне по долине и кто-нибудь из встречных, быстро скинув шапку, останавливался и говорил ему: "Добрый вечер, господин граф, сегодня хорошая погода", он бормотал в ответ: "Вздор" или "Без тебя знаю". Если же случалось кому-нибудь не угодить ему или сделать что-нибудь не так для его лошадей, или же в тесном ущелье попадался ему крестьянин с возом, и он не мог быстро проскакать на своем Вороном, - его гнев разражался громом проклятий; однако никто не слыхал, чтобы он в таких случаях ударил человека. В округе же звали его "Цоллерн-Злая непогода".

У Цоллерна-Злой непогоды была жена - полная противоположность ему, кроткая и приветливая, как майский день. Нередко случалось ей ласковой речью и добрым взглядом примирять со своим супругом людей, обиженных его суровым обращением. Бедным она помогала, чем только могла, и не тяготилась даже жарким летом или в ужасную метель спускаться с крутой горы, чтобы навестить бедняков или больных детей. Если случалось ей в таких случаях встретить графа, он ворчливо говорил: "Без тебя знаю! Вздор!" и ехал на своем коне дальше.

Другую женщину такой угрюмый нрав супруга запугал бы или оттолкнул, а еще другая подумала бы: "Какое дело мне до бедных, когда мой муж считает это вздором?" В сердце третьей от обиды и гордости угасла бы любовь к мрачному супругу. Но не такова была госпожа Хедвиг фон-Цоллерн. Она неизменно любила его, стараясь своей прекрасной белой рукой разгладить морщины на его загорелом лбу; она и любила и чтила его. Когда же, по прошествии года и дней, небо даровало им маленького графа, она и тогда не стала любить мужа меньше, хотя и заботилась о малютке-сыне с истинно материнской нежностью. Прошло три долгих года, и граф фон-Цоллерн видел своего сына только по воскресеньям после обеда, - мальчика приносила ему кормилица. Он пристально глядел на него, ворчал что-то себе под нос и отдавал ребенка кормилице. Когда же мальчик мог сказать "отец", граф подарил кормилице гульден, а ребенку даже не улыбнулся. Зато когда ему исполнилось три года, граф велел надеть на него первые штанишки, нарядил его в шелка и бархат, потом приказал привести себе Вороного и еще другого прекрасного коня, взял мальчика на руки и, звеня шпорами, стал спускаться по винтовой лестнице. Увидав это, госпожа Хедвиг остолбенела. Она не имела обыкновения спрашивать мужа, куда он едет и когда вернется, но на этот раз страх за ее дитя заставил ее раскрыть рот:

- Вы собираетесь ехать верхом, господин граф? Ответа не последовало.

- Зачем же вы берете ребенка? - спросила она опять. - Сейчас Куно пойдет гулять со мной.

- Без вас знаю, - отвечал Цоллерн,-3лая непогода и прошел дальше; на дворе он поднял мальчика за ножку, быстро вскинул его в седло, привязал крепко платком, сам вскочил на Вороного и поскакал за ворота замка, держа в руках поводья лошади своего сына.

Сначала, казалось, мальчик испытывал большое удовольствие, съезжая с отцом с горы. Он хлопал в ладоши, смеялся и теребил гриву лошадки, чтобы та скорее бежала, и граф тоже был доволен и раза два воскликнул: "Будет толк из молодца!"

Когда же они выехали на равнину и граф пустил лошадей рысью, у мальчика помутилось в голове; сперва он скромно попросил отца ехать потише, но когда они понеслись все быстрее и быстрее и встречный ветер перехватил бедному Куно дыхание, он потихоньку заплакал, а потом, потеряв терпение, заревел во все горло.

- Без тебя знаю, вздор! - начал было отец. - В первый раз на лошади и ревет. Молчи, не то... - Но в ту минуту, как он проклятием хотел ободрить маленького сына, конь под ним встал на дыбы, и поводья другой лошади выскользнули у него из рук. Он стал укрощать своего коня и, когда, наконец, справился с ним и со страхом оглянулся на ребенка, увидал, как освободившаяся от маленького всадника лошадь неслась по направлению к замку.

Как ни был суров и жестокосерд граф фон-Цоллерн, его сердце не вынесло этого зрелища. Он представил себе, что его ребенок лежит разбитый у дороги, стал рвать себе бороду и горько жаловаться. Он повернул назад, но нигде не было следов его мальчика; он подумал было, что испугавшись, лошадь сбросила его в ров с водой, что тянулся вдоль дороги, как услыхал позади себя детский голосок, звавший его по имени. Он быстро обернулся и увидал старуху, сидевшую под придорожным деревом и качавшую на коленях его мальчика.

- Как попал к тебе мальчик, старая ведьма? - закричал разгневанный граф. Сейчас же подай его мне!

- Потише, потише, ваша милость! - смеялась безобразная старуха. - Чего доброго и с вами на вашем гордом коне стрясется беда! Вы спрашиваете, как попал ко мне маленький графчик? Лошадь понесла, мальчик повис, привязанный за ножку, - волосами он почти касался земли, - тут я его и подхватила в свой передник.

- Без тебя знаю! - воскликнул в гневе граф фон-Цоллерн. - Давай его сюда! Я не могу слезть с коня: он горяч и может убить ребенка.

- Подарите мне гульден с изображением оленя! - смиренно попросила женщина.

- Вздор! - крикнул граф и бросил ей под дерево несколько пфеннигов.

- Не то, - мне бы очень пригодился гульден с оленем.

- Гульден с оленем? Сама-то ты не стоишь такого гульдена, - горячился граф. - Подай сюда ребенка или я натравлю на тебя собак.

- Так? Я не стою гульдена с оленем? - отвечала старуха, язвительно улыбаясь. - Ну что ж, увидим, что из вашего наследства будет стоить гульден с оленем. А эти пфенниги оставьте себе. - С этими словами она бросила графу три медных монетки, - и так метко бросила их, что все три упали прямо в кожаный кошель, который граф все еще держал в руке.