Пираты Америки - Александр Оливье Эксквемелин

Хогеверф и Ван Вессен полагают, что «Пираты» были написаны и переданы тен Хорну голландским путешественником и писателем Хендриком Смексом (1643–1721 гг.). Смекс, побывав в ранней молодости на берегах Западной Австралии и на Яве, а в 1666–1673 годах, то есть как раз в то время, когда совершались те грандиозные пиратские походы, о которых писал Эксквемелин, странствовал в американских землях.

Смекс теснейшим образом был связан с фирмой тен Хорна, и у сына Яна тен Хорна, Николаса, издал в 1708 г. свою книгу «Описание могущественного королевства Кринке Кесмес», в которой повествуется об одном населенном вполне цивилизованными индейцами острове в тропической Америке[4].

Хогеверф полагает, что при перестановке слогов и замене двух букв псевдоним Эксквемелин может быть прочитан как испанизированная форма имени и фамилии Смекса (Энрике Смеекс), и, хотя подобная расшифровка и вызывает некоторые сомнения, нельзя не признать, что в век, когда многие авторы по тем или иным причинам охотно скрывали свои истинные имена, такая метаморфоза была вполне возможна[5].

Так или иначе, несомненно одно: автор «Пиратов» безусловно в конце 60-х и в начале 70-х годов XVII века побывал на Антильских островах и в Центральной Америке и о морских разбойниках тех мест писал основании своего личного опыта и тщательнейших наблюдений.

В силу этого его книга обладает неоценимым достоинством: она достоверна от первой до последней строки. Кем бы ни был этот таинственный Эксквемелин – голландцем или французом, хирургом или моряком, тайным агентом Генеральных Штатов Нидерландов или искателем приключений, на свой риск и страх пробравшимся в пиратские станы, – все его описания точны и соответствуют действительности. И уже не вина автора, если порой эта действительность фантастичнее самого необузданного вымысла…

В 1492 году Христофор Колумб открыл первые земли Нового Света – Багамские острова, Кубу и Эспаньолу (Гаити). А спустя полвека во владении Испании оказались вся Центральная Америка и Мексика, северные берега Южноамериканского материка и широкая полоса земель вдоль западного его края, которая, захватывая поднебесные гряды Анд, тянулась от Карибского моря до холодных южночилийских лесов.

В Мексике и в стране инков Перу были открыты колоссальные залежи золота и серебра. С 1535 по 1660 год испанцы вывезли из Америки драгоценных металлов на три миллиарда рублей. Вероятно, и половины этой суммы не дали к середине XVII века все копи Старого Света за все время их существования.

По самым скромным подсчетам, пять или шесть миллионов индейцев – половина коренного населения Нового Света – погибли за первые полтораста лет испанского господства, причем значительная часть исконных обитателей американских земель вымерла на горной каторге, в рудниках Мексики и Перу.

Выкачивая несметные богатства американских недр, испанские колонизаторы создали и ввели в действие систему всеобщего ограбления своих заморских владений.

Основой основ этой системы была жесткая монополия на торговлю с Новым Светом. С начала XVI века право на торговые сношения со всеми заокеанскими землями имел единственный испанский порт – Севилья. По ту сторону Атлантики этим правом пользовались только две гавани – Веракрус в Мексике и Пуэрто-Бельо на северном, атлантическом берегу Панамского перешейка[6].

Из Веракруса вывозились мексиканские товары и мексиканское серебро, через Пуэрто-Бельо поступали в Испанию драгоценные металлы из Перу. Перуанское золото и серебро сперва привозилось в Панаму, расположенную на тихоокеанском берегу одноименного перешейка, а затем на мулах доставлялось в Пуэрто-Бельо.

Тем же путем, то есть через Панаму и Пуэрто-Бельо, шли в Испанию товары из Парагвая и Буэнос-Айреса. Испанские власти предпочитали кружной путь – через Перу и Панаму – прямой морской дороге, ведущей из устья Ла-Платы в устье Гвадалквивира, ибо этот кружной маршрут отвечал железным правилам монопольной торговли с Новым Светом.

Раз-два в год из Севильи в Америку отправлялась особая флотилия – несколько десятков торговых судов под охраной боевых кораблей. Порядок следования этого Золотого флота (так в Испании назывались трансатлантические караваны) был установлен на века и никаким изменениям не подлежал.

Постоянны и нерушимы были маршруты Золотого флота. Из аванпорта Севильи – гавани Сан-Лукар-де-Баррамеды Золотой флот шел на юг, у Канарских островов или у островов Зеленого Мыса брал курс на запад, пересекал Атлантику и либо вдоль цепочки Малых Антильских островов, либо через Багамский канал выходил к Гаване, а затем часть его кораблей направлялась в Веракрус, а часть в Пуэрто-Бельо. Суда, идущие в Пуэрто-Бельо, по пути останавливались в гавани Картахена на северном побережье Южноамериканского материка (эта часть Южной Америки у испанцев носила название Tierra Firme, или Материковая земля).

Нагрузившись в Веракрусе и Пуэрто-Бельо серебром, золотом и прочими дарами Нового Света, корабли шли к Гаване. Там обе флотилии соединялись и через Багамский канал выходили из Карибского моря на простор Атлантики. В обратном направлении Золотой флот пересекал океан в струе Гольфстрима на широте Азорских островов.

С 1537 года в Испании действовало строжайшее правило: ни один торговый корабль не должен в одиночку пересекать Атлантику.

Еще в первом десятилетии XVI века испанская корона закрыла всем иноземным кораблям доступ в моря, омывающие ее заокеанские владения. Этим запретом испанские власти надеялись оградить природные сокровищницы Нового Света от нежелательных конкурентов и поставить под жесткий контроль вывоз из них драгоценных металлов в метрополию.

Первое время система запретов и монополий действовала отлично. И объяснялось это тем, что на великие морские пути, ведущие в Америку и Индию, Испания и ее соседка Португалия вышли куда раньше, чем все прочие державы Европы. Недаром в 1493 году папа Александр VI поделил весь подлунный мир между Испанией и Португалией, а в 1494 году обе эти державы заключили соглашение о демаркации сфер своих грядущих захватов. Демаркационная линия 1494 года рассекла от полюса до полюса всю Атлантику. Все, что лежало к востоку от нее, должно было принадлежать Португалии, все, что к западу, – Испании. И когда спустя несколько десятилетий определились контуры земель, открытых в Новом Свете и на восточных рубежах Азии, в «испанской» половине земного шара оказалась вся Америка, за исключением ее бразильского выступа, а в португальской – Бразилия, Африка и Азия.

Но уже в первой четверти XVI века этот самочинный испано-португальский раздел мира вызвал резкие протесты у морских держав Европы.

Французский король Франциск I настойчиво просил королей Испании и Португалии указать ему, где, когда и при каких обстоятельствах Адам завещал этим монархам право на раздел земного шара. Беседы о завещании Адама Франциск I подкреплял некоторыми, и при этом весьма существенными, акциями. С его ведома французские пираты вышли на морские пути Атлантики и начали охоту за испанскими кораблями. В 1522 году эти пираты захватили на большой морской дороге сокровища мексиканского властителя Монтесумы, которые завоеватель Мексики Кортес отправил из Веракруса в Севилью.

Вслед за французами в игру вступили англичане. В Лондоне прекрасно понимали, что нити, связывающие Испанию с ее заморскими владениями, не так уж трудно оборвать или перерезать.

Английские пираты уже в 60-х годах XVI века нанесли чувствительные удары Испании. А в 1572 году удачливейший английский морской разбойник Френсис Дрейк высадился на Панамском перешейке и перехватил на сухопутье караван с перуанским серебром. В 1577–1580 годах Дрейк совершил кругосветное плавание и по пути разорил и опустошил множество чилийских, перуанских и центральноамериканских гаваней. Этот вояж дал ему четыре тысячи семьсот процентов чистой прибыли, причем львиную долю добычи получила английская королева Елизавета, которая была пайщицей пиратской фирмы Дрейка.

В 1588 году после гибели у берегов Англии Непобедимой Армады морская мощь Испании была окончательно подорвана. И с конца XVI века английские, голландские и французские пираты при прямом покровительстве королей Англии и Франции и властей Нидерландской республики все чаще и чаще начинают вторгаться в подбрюшье испанской колониальной империи – в земли и воды Карибского бассейна.

Если бы пиратам удалось твердо обосноваться на тех или иных островах Антильского архипелага, то под угрозу были бы поставлены все операции Золотого флота. Ведь, отсиживаясь в надежных убежищах, совершая частые вылазки из баз, лежащих неподалеку от Гаваны и Веракруса, Пуэрто-Бельо и гаваней Материковой земли, пираты могли постоянно нарушать всю систему перевозок драгоценных металлов, причем эти акции сулили бы им баснословные барыши.