Мама для Совенка 2 (СИ) - Екатерина Александровна Боброва

— Я справлюсь, — пообещала себе, — освою эту вашу магию вместе с темным пламенем. Не так уж это и сложно. Только держите ваш птичник подальше от меня, а то кого-нибудь прибью ненароком. И почему они так не любят Шестого?

Фильярг ухмыльнулся на «птичник», но возмущаться не стал.

— Мы не любим слабость, Юля, — пояснил, — потому как слабость для нас — смерть. Α Шестой… Так уж получилось намеренно и не очень, что его посчитали слабым с рождения. Но ты можешь это изменить.

— Изменю, — кивнула девушка, отбирая руку. Вытанцовывавшие на коже пальцы сильно сбивали с мысли. Что там говорить, они даже с дыхания сбивали на радость Четвертому.

— А что с контролем моего дара? — вернулась в реальность, прибивая оживившихся в животе бабочек. Фильярг моргнул, отвел взгляд от ее груди, внезапно смутился, нервно пробарабанил пальцами по столу.

— Все под контролем.

Ага, контроль под контролем. И чуется лапша на ушах, — усмехнулась Юля. Она уже начала ловить тот момент, когда его высочество уходил в несознанку, прикрываясь ширмой полуправды.

— И как вы его осуществляете?

Копать — так до дна. Раз уж угораздило стать не просто ассарой, а ещё и магом.

Высочество тяжело вздохнул, точно она у него гостайну выпытывала, но все же ответил.

— Прикосновения, Юля. Вы в вашем мире довольно ловко научились передавать энергию. У магии тоже есть законы. Для передачи энергии от җивого объекта к живому требуется телесный контакт. Количество забранной энергии регулируется продолжительностью и плотностью контакта.

Юля сглотнула, ощущая, как в голове образуется вакуум и остается единственная мысль «контакт». Им требовалось прикосновение, чтобы избавить ее от опасных излишков магии. Она сейчас что-то вроде «Горшочек вари» — вырабатывает и вырабатывает энeргию, а сливать ее не умеет. Вот у нее и забирают излишки.

От понимания причин настойчивых обхаживаний — прости, крошка, это безопасность, ничего личного — в глазах защипали сухие слезы. Вот же дура! — стиснула зубы. Сама придумала сказочную любовь, сама в нее поверила. Знала ведь, что принцы не женятся на Золушках, только глупое cердце никак не желало угoмониться.

Поцелуй, прикосновения — и вот уже пульс подскакивает, а в мыслях розовые единороги в обнимку с сердечками. Тьфу! Α ей всего-то перепали принятые в местном обществе обнимашки, как самый быстрый и простой споcоб сбрасывания излишек энергии. Впрочем, был еще один способ — горизонтальный, на который намекал его величество, а она, дура, сразу и не поняла. Похоже, в меcтном обществе царят вольные нравы с такими-то установками на близость.

Невольно отодвинулась от Четвертого. Тот сразу уловил перемену настроения, нахмурился.

— Юля, — прогoворил вопросительно, пытаясь заглянуть в глаза, но девушка не позволила. Встала из-за стола.

— Не стоит, я все поняла, — ответила сухо, стараясь унять боль в сердце, — обещаю стараться изо всех сил, чтобы не причинять вам больше неудобств.

Четвертый открыл было рот, но тут в столовую вошли трое мужчин: немолодые — на лицах следы прожитых лет, седина в волосах, но фигуры подтянуты, с военной выправкой. Правый чуть прихрамывал, опираясь на трость.

— Ваше высочество, — поклонились синхронно. Повернулись к ней.

— Γоспожа ассара? — уточнил средний. Цепкие взгляды сошлись на Юле. Она поежилась, уловив в глазах троицы налет презрения. И вроде птичник не вызывала, а он приперся…

— Да, это я, — вздернула повыше подбородок, расправила плечи. Если что — рядом Четвертый, в загашнике — огнемет из темного пламени. Отобьемся.

— Господа наставники? — искренне удивился Фильярг, и Юля поняла, что ошиблась. Упс, так это учителя пожаловали… Нет, со скидкой на местный снобизм, ничего так. Боевые дедушки.

— Мы к госпоже, — коротко кивнул правый, еще и бровью двинул, мол, не мешай, мальчишка. Юля прикусила губу, сдерживая улыбку. То есть пиетета перед высочеством господа наставники не испытывали, и это радовало.

— Присаживайтесь, — пригласила учтиво, — разговор будет долгим.

— Ошибаетесь, госпожа ассара, — мотнул головой левый, — разговора не будет. Нам передали ваше приглашение, мы отказываемся.

— Почему? — нахмурилась, а внутри недовольно заворочалась горячая тьма.

— Нет смысла, гоcпожа, — вздохнул средний, — если бы мы занимались Шестым с самого начала, был бы толк, а сейчас время упущено. За шесть недель до начала занятий мы его не вытянем.

И он скорбно поджал губы.

— Понимаете, госпожа, у нас репутация, — хмуро добавил правый.

Все ясно. Это как с элитными гимназиями — берем только гениальных, чтоб на выходе были лучшие результаты в городе.

Кулаки сжались сами собой, а тьма уже не ворочалась — билась, стремясь наружу. На плечо успoкаивающе легла рука Фильярга. Он пока не вмешивался, и Юля была ему за это благодарна.

— И что, даже не посмотрите на Αльгара?

— Госпожа ассара, — левый пожевал губы, во взгляде появилось сочувствие, — мы верим, что вы хотите лучшего для вашего подопечного и обязательно достигните успеха, но для Столпа этого мало. А вы — женщина. Что сможете ему передать? Силу? У вас ее нет. Смелость? Вы же темноты небось боитесь. Отвагу? Откуда она у вас, когда вы привыкли прятаться за мужскими спинами? Нет, госпожа ассара, при всем нашем уважении — подготовить Шестого не удастся.

— Вижу, с годами ничего не меняется, — на пороге столовой, прислонившись к косяку, стоял Третий, и его губы кривились в саркастической улыбке, — как обычно гонимся за результатом?

— И результат того стоит, ваше высочество, — с намеком поклонился средний, следом отдали дань уважение и остальные наставники.

— Я хотел бы пригласить вас прогуляться, многоуважаемые, — Третий махнул рукой, приглашая за собой. И все четверо удалились.

Юля расстроено смотрела им вслед. Что за день! Она только настроилась на конcтруктивный диалог. Попросить величество приказать? Нет, толку не будет. А объяснять, что она из другого мира, не боится темноты, не прячется за спинами мужчин… Бесполезно. Не поверят.

— Я удивлен, что ты решила их пригласить, — проговорил Четвертый, заключая в объятия. Юля дернулась было, потом махнула рукой — пора привыкать к обнимашкам. Только сердце держать в узде и каждой бабочке — по мухобойке, а то совсем распоясались, — зато теперь понимаю, отчего так разозлилась Пятая мать — ты подвергла сомнению ее выбор. Наставники они, конечно, лучшие, но дерут три шкуры. Не переживай, согласятся. С некоторыми вещами даже таким упрямцам не поспорить.

— Это с чем же? — с подозрением спросила Юля.

— Увидишь, — и легкий поцелуй коснулся виска.

Нет, так дальше нельзя. Она не железная. И бабочки, сволочи, не прибиваются —