Младший научный сотрудник - Андрей Владимирович Швец

И вначале психолога очень интересовали мои чувства по отношению к бывшей девушке. Но их не было, что косвенно указывало на мою асоциальность, хотя и не мешало работе. С одной стороны, она для меня умерла, а с другой – я не чувствовал горечь от ее смерти, потому что видел ее каждый день в местных новостях.

Она, конечно, не была первым человеком, управляемым чипом. Многие политики, например, были введены в кому, а затем чипированы. И если чип обучали перед этим несколько лет, то разницу можно было и не заметить. Поэтому постепенно набирала обороты кампания, призывающая всех людей обучать личные чипы, чтобы в случае комы или смерти им можно было передать управление.

Но мы с моей девушкой такими чипами не обзавелись. Поэтому поведение ее сильно изменилось. Она занялась политикой. Оказалось, что для ИИ, с его предельным формализмом и отсутствием сомнений – это самая благоприятная сфера применения. Если в Эдеме человек начал свое грехопадение, вкусив плоды с древа познания добра и зла, то чипированный человек его закончил. В нем не осталось ничего иррационального, он превратился в раба, заложенной в него бинарной логики.

По мере роста числа чипированных граждан, стала расти и политизированность общества. А сама политическая деятельность превратилась в декларацию не вызывающих возражение лозунгов: за сохранение природы, за любовь к детям, за правду, за мир, против поспешных выводов и т.д. Политики осыпали друг друга однозначно верными высказываниями, часто одними и теми же, но делали противоположные выводы, когда дело касалось конкретных решений, потому что жизнь не вписывается в однозначные бинарные рамки. Но поскольку провозглашенные цели у всех партий были одинаковыми, то их лозунги и речи уже никто не слушал – все решало умение произвести впечатление. Поэтому актеры и режиссёры занялись политикой, а политики подались на актерские и режиссёрские курсы.

Моя бывшая сразу вступила в младшую фракцию партии «Против пересола пищи», с единственным программным заявлением: «Никогда не досаливайте, если кажется, что немного не досолено». И хотя они выступали и высказывали свое мнение по любому вопросу, возражать им никто не хотел, потому что оппонентам под общее веселье сразу выносили пересоленную пищу и предлагали ее съесть. Это был беспроигрышные ход и партия быстро стала занимать ключевые места в правительствах. Уступая только партии «против убийств», которая своим оппонентам на дебатах предлагала убить кого-нибудь из присутствующих.

Я не только перестал выходить из бункера, но и обустроил себе жилье в центре своего квакомпа, который продолжал расстраиваться. Мне поставили туда мониторы, но я все меньше смотрел на них. Я стал предвидеть то, что покажет квантовый компьютер, который теперь, демонстрировал поразительные результаты. Одновременно участились кратковременные провалы в памяти, которыми я страдал с детства. Наши инженеры пытались понять, почему мое присутствие так влияет на работу квакомпа. Но сдались и просто приняли это за факт.

Философия чипированных очень быстро распространялась на все сферы жизни. Ей трудно было противостоять, потому что она основывалась на очевидных законах робототехники. Нельзя человеку делать плохо. Разве можно этому возражать? Трудности начинались при определении: что плохо, а что хорошо. К тому времени уже запретили профессиональный спорт и жареную картошку, как вредящих здоровью людей, что плохо.

Бинарная компьютерная система и основанный на ней ИИ не приемлет неопределенности и всячески ее избегает. Поэтому чипированные всегда выбирают предельно простую концепцию. Но в жизни однозначное деление на хорошо и плохо невозможно. Поэтому ИИ предпочитает учитывать только то, что укладывается в непротиворечивую концепцию. И очень скоро оказалось, что в нее не укладываются квантовые компьютеры.

Я тогда заинтересовался экспериментами по объединению квантовых компьютеров и обычных. То есть они и раньше работали в связке, но обычные контролировали квантовые. В моих же экспериментах все было наоборот, однако мало что получалось. При такой архитектуре нельзя задать задачу и установить критерии. Система становилась непредсказуемой. Иногда она могла делать поразительные вещи, но этого хватало ровно для того, чтобы акционеры продолжали финансирование проекта. Устойчивого результата добиться не получалось.

Однако ситуация изменилась, когда я установил с моим квакомпом особую ментальную связь. Я им не управлял, но каким-то образом передавал ему часть своего осознания. И он заработал удивительным образом, управляя работой подчиненного ему ИИ. Это был прорыв. Компания Заслон из рядового предприятия военпрома превратилась в ключевое звено оборонной стратегии. Обработка отраженных радиосигналов при помощи моего квакомпа позволяла контролировать вооруженные силы всего мира. Теперь наши возможности ограничивались только фантазией военных.

Мне тогда подумалось, что и наше сознание функционирует сходным образом. Нейросеть человеческого мозга работает как обычный компьютер, а осознание выполняет роль квакомпа. Конечно, теперь уже странно было называть ИИ интеллектом, но термин прочно закрепился за обычными компьютерными системами.

Пока я открывал новые возможности симбиоза со своим квакомпом, крепло и общество с бинарной идеологией. Уже нельзя было узнать, кто именно является чипированным. Нельзя было ни задавать подобный вопрос, ни отвечать на него. Каким-то образом многие люди могли чувствовать человека, управляемого неодушевленным ИИ, но высказывать свои предположения запрещалось. Однако животные, особенно кошки и собаки, игнорируя все запреты, очень настороженно относились к чипированным и не стеснялись это демонстрировать.

Постепенно признали нежелательными прилагательные, характеризующие человека, чтобы не дискредитировать его по ним. Если вначале под запретом оказались только характеристики, несущие негативный оттенок, то потом запретили и положительные оценки, чтобы не задевать ими остальных. И, в конечном итоге, отказались от любых описаний. Ведь, например, если назвать кого-нибудь высоким, то может обидеться или он, или тот, кто пониже.

Имя тоже может носить указание на пол или национальность, что тоже было признано нежелательным. В соответствии с новыми требованиями по устранению слов, описывающих различия между людьми, тут же вносились изменения и в литературу. Изменения вводились так часто, что очень скоро почти вся напечатанная литература была признана нежелательной, так как в нее невозможно вносить постоянно появляющиеся правки.

Искусственный интеллект может погибнуть, оказавшись в ситуации неразрешимой для него проблемы, поэтому жизнь строго регламентировалась. Оценки могли быть только однозначными. Все что не укладывалось в бинарную однозначную систему оценок хорошо/плохо –игнорировалось или приводилось в соответствие этим оценкам.

А вот квакомпы не подчинялись формальной бюрократической логике. И они объединили вокруг себя людей, которые видели ее ущербность и искусственность. Чипированная бюрократия не могла этого допустить. Начались гонения на квакомпы и их коллективы. Их закрывали при каждом подозрении на возможный ущерб общей идеологии счастья, как она стала называться. Руководила этим процессом рыжеволосая женщина, моя бывшая подруга. У нее было