Объект «Зеро» - Сергей Волков

– Слышал? – вместо приветствия спросил адмирал.

– И доклад об экспедиции читал, – в той же манере ответил Баркинс, усаживаясь на стул у стены.

– Теперь главное – чтобы они клюнули.

– Не волнуйтесь, адмирал. Наш крот сидит достаточно высоко, чтобы провести среди высшего руководства Федерации достойную пиар-кампанию. Тем паче они своими игрищами в демократию и всеобщее равенство подложили сами себе жирную свинью и теперь готовы ухватиться за любую возможность, дабы доказать, что не даром едят хлеб. Но для правдоподобности неплохо было бы действительно направить туда корабли…

Адмирал иронично улыбнулся:

– Тод, дружище, неужели же ты думаешь, что судьбу такого проекта я возложу только на твоих агентов? Наши транспорты пойдут на Медею. Наши капитаны будут очень стараться. Они даже почти догонят федералов. Но те никогда не узнают, что в трюмах транспортов – всего лишь пустота. Пусть Федерация разобьет свой лоб о Медею, а заодно и сдерет с нее шелуху. Когда это произойдет, мы окажемся поблизости и наконец-то посмотрим, что же там за ядрышко. Кстати, сколько человек ты планируешь внедрить в число колонистов?

Баркинс сделал неопределенный жест рукой.

– Посылать хороших агентов на заведомо обреченное дело – бессмысленно. Посылать плохих – неэффективно. Думаю ограничиться тремя-четырьмя…

– Нет, Тод! – О’Дэрри нахмурился, снова ухватился за подбородок. – Проклятье! Ты пошлешь лучших, ты понял меня? Лучших агентов. Тех, кто сможет выжить, разобраться во всем и принести нам информацию. Это приказ.

Начальник разведки встал.

– Я все понял, адмирал. Будет сделано, сэр.

– Иди. Держи меня в курсе. Если нам удастся то, что мы задумали, если ЭТО… черт возьми, если ЭТО действительно существует, то мы приберем его к рукам. И тогда федералам придется уносить свои тощие задницы куда-нибудь подальше. Например, в соседнюю галактику.

И адмирал О’Дэрри сочно захохотал.

Дневник Клима Елисеева

Приветствую тебя, неизвестный мой читатель! С этих строк начинается печальное повествование о трагической и многотрудной одиссее колонистов и экипажа эвакуационного транспорта «Русь», что волею случая и вследствие причин загадочных и неведомых потерпел крушение при посадке на планету Медея, обращающуюся вокруг звезды Эос, каковая известна еще под именем Зоряной звезды.

Во времена оны я мог бы воззвать к силам света и тьмы, к Всевышнему и ангелам его, вверяя им свою жизнь и жизни моих добрых товарищей, но ныне я могу уповать лишь на милость Их Величеств: Теории Относительности, Теории Вероятности и Теории Сингулярности.

Впрочем, ждать милости от кого или чего бы то ни было не входит в число человеческих добродетелей. А посему, отринув страх и уныние, я добровольно возлагаю на себя тяжкое бремя летописания всех важнейших событий и происшествий, случившихся на Медее в году две тысячи двести четвертом от Рождества Христова, с месяца августа, числа тридцать первого – и в последующее время.

Теперь пришел черед оставить столь модный ныне среди пишущей братии на Земле и на иных планетах Федерации Свободных Государств вычурный старомодный слог и перейти на обычный разговорный язык начала двадцать третьего века, дабы тебе, читатель, не пришлось утруждать себя, выискивая среди нагромождений словоформ и вязи языковых оборотов зерна истины и крупицы фактов…

31 августа 2204 года

Наверное, неправильно, что я поставил эту дату. Но… тяжело. Даже сейчас, спустя столько времени, я ощущаю тот ужас, что охватил меня после того, как эвакуационный транспорт «Русь» подошел к Медее и попытался высадить на нее колонистов. Слишком много смертей, слишком ярки в памяти страх и боль…

И все же, поскольку я буду писать о катастрофе, дата должна быть верной – 31 августа 2204 года. Тогда все и случилось. Надеюсь, у меня получится точно и непредвзято описать произошедшее в этот день, описать без лишних эмоций, тем более что я собрал немало воспоминаний очевидцев. Стало быть, картина гибели посадочных модулей «Руси» получится более полной, и читатель сможет взглянуть на катастрофу не только через призму моего восприятия, а как бы глазами многих и многих.

Ну, довольно предисловий. В моей чернильнице достаточно аспидовой крови, а знаменитой «самолепленной» бумаги хватит, чтобы десять раз переписать Устав Военно-Космических сил, со всеми его приложениями и дополнениями.

…Итак, по среднеземному времени стояло раннее утро 31 августа 2204 года, когда огромный эвакуационный транспорт «Русь» с миллионом колонистов на борту выпал из абсолютного поля во мрак ординарного космоса на орбите планеты Медея.

Впрочем, мрак – это для красного словца, никакого мрака я не помню. В отличие от подавляющего большинства пассажиров «Руси», я не смотрел сладкие сны в гипносиуме, а нес вахту у сферического иллюминатора левого борта как постовой визуального контроля.

Свет Эос, звезды, вокруг которой вращалась Медея, бил мне в глаза, и пришлось задействовать поляризатор. Отсюда, с орбиты, планета напоминала исполинский спортивный мяч. «Русь» шла вдоль экватора, и под нами тянулся бурый, будто заштрихованный карандашом, узкий материк, делящий планету пополам. В северном полушарии, залитом светом, среди бирюзового океана виднелись крупные пятна островов, южное же было погружено во тьму, густо-синюю тьму вечной ночи. Я не знаю, в какие виды спорта играют вот таким сине-бирюзовым мячом, но почему-то в тот момент мне подумалось, что такой спорт обязательно есть и он числится у местного бога среди любимых.

Визуальный контроль на наших кораблях ввели после инцидента у Аппо, когда приборы тяжелого крейсера «Гренландия» не заметили вражеский смерть-зонд, изготовленный с использованием технологии «туман». Тогда погибло полторы тысячи человек, в основном элита Военно-Космических сил Земли, возвращавшаяся после переподготовки на корабли Первой Галактической эскадры.

В мои обязанности входило наблюдать за пространством и в случае обнаружения любого объекта доложить о нем в Командный пост. Не знаю, за какие заслуги получили свои назначения остальные визуальщики «Руси», я же этой чести удостоился, поскольку уже имел опыт военного корректировщика. Впрочем, об этом факте своей биографии я написал в другом месте.

На Медею я летел в составе экипажа «Руси», но с билетом в один конец. Если ты – стерил, если тебе за тридцать пять, то на Земле впереди тебя ждет только работа, холостяцкие будни и одинокая старость. И когда я ясно и четко осознал все это, то решился. Другая планета, другой мир, мир, познавать который я буду всю оставшуюся жизнь. Не знаю, как для других стерилов, но для меня это все же был лучший выход, нежели выстрел из лучемета в голову, который неминуемо произойдет когда-нибудь похмельным осенним утром…