Грани миров - Галина Тер-Микаэлян

Нет, не на сморщенный кусок копченой колбасы, с брезгливым презрением отвергнутой любимцем научных сотрудников институтским псом Тузиком, в великом смущении смотрела Варвара Терентьевна и не на рваный дамский чулок! Взгляд ее уперся в распластанный во всю ширину октябрьский номер газеты «Правда». Почти всю первую страницу занимал портрет нового первого секретаря ЦК КПСС товарища Л.И.Брежнева. Бумага размокла, местами расползлась и сморщилась, а утратившее одну четвертую часть лицо Леонида Ильича приобрело скептическое выражение. Его единственный уцелевший глаз смотрел на Варвару Терентьевну с явным неодобрением, и от этого сладость выпитого чая сменилась у нее во рту горечью. Директор, понимая волнение своей сотрудницы, мягко сказал:

– Наверное, в этом году нужно пораньше начинать субботники, не ждать двадцать второго, как вы считаете?

– Да-да, я сегодня же займусь организацией.

– Спасибо, Варвара Терентьевна, и вы уж организуйте, голубушка, чтобы это прямо сегодня убрали, к нам из Москвы должен товарищ подъехать, сами понимаете. Все, спасибо.

Не дожидаясь ответа, он повесил трубку, а Варвара Терентьевна вновь выглянула в окно и тяжело вздохнула – иметь дворника в штате институту не полагалось, а уборщицы убирали только внутренние помещения, стало быть, выполнить просьбу директора можно было лишь одним путем. Отставив чашку, она накинула пальто, спустилась во двор по боковой лестнице и, осторожно ступая по слякоти, пробралась к злополучной газете. С минуту постояла над ней, потом, брезгливо морщась, собрала бумажные ошметки и отнесла их в мусорный бачок.

Вернувшись к себе, Варвара Терентьевна села за печатную машинку и начала под копирку печатать объявление:

17 и 18 апреля в институте состоится коммунистический субботник по уборке территории. Поскольку число рукавиц, скребков, метелок и совков для мусора ограничено, местком просит сотрудников договориться между собой и не выходить всех в один день. Напоминаю, что за каждой лабораторией закреплен определенный участок территории, просьба всем работать на своем участке. Кто забыл, где его участок, списки вывешены в профкоме на доске.

Председатель профкома Шишкина В.Т.

Сергей Муромцев и двое его сослуживцев сговорились отработать семнадцатого, а потом у кого-нибудь из троих – еще не решили у кого – за кружкой пива расписать пулю или забить козла. Сгребая остатки мусора в мешок, Сергей предвкушал предстоящее блаженство. Тем более, что установленный в институтском дворе репродуктор, до этого голосом Валентины Левко тоскливо вопрошавший «Как на свете без любви прожить?», умолк, и теперь Муслим Магомаев озорно выводил сводившее с ума молодежь «Бела-бела-бела, бамбино».

– Парни, оттащите сами последние два мешка, а я слетаю на Невский за пивком, – Сергей сунул руку в карман – проверить, на месте ли деньги.

– Да чего бегать-то, возьмем у нас в ларьке, – возразил один из приятелей, берясь за мешок, напоминавший огромную пузатую дулю.

– Тут сейчас бурду стали гнать, моя печень не принимает.

Сергей развернулся на каблуках и лицом к лицу столкнулся с дамой из месткома, которую он – хоть убей! – не мог вспомнить, как зовут. Она со страдающим видом встала у него на пути, для пущей убедительности раскинув руки:

– Подождите, товарищи мужчины, не расходитесь! Окажите, пожалуйста, помощь биохимикам, а то они надрываются – у них сегодня на субботник одни женщины вышли, и некому мешки к контейнерам подтащить.

Естественно, что тратить время на помощь женщинам из биохимической лаборатории никому из них не хотелось.

– С дороги! – с непроницаемым лицом рявкнул коллега Муромцева и с мешком на спине шагнул на даму из месткома так решительно, что ей пришлось отпрыгнуть.

Сергей попытался сгладить грубость приятеля:

– Извините, но почему мы должны им помогать? У микробиологов своя территория, у биохимиков своя. Сотрудницы, если они слабосильные, могут оставить мешки на месте, а их мужчины завтра придут и вынесут, в чем проблема?

– Закончим тут и имеем полное право идти по домам, – набивая мусором мешок, поддержал его другой приятель, – так что ступай, Серега, за пивом, а то на перерыв закроют.

– Нет, товарищи, ну как это? – жалобно возопила дама. – Вы же сознательные люди, должны понимать.

– Мы народ несознательный, Варвара Терентьевна, – завязав набитый мешок, второй приятель взвалил его себе на спину и подмигнул, – пусть вам сознательные оказывают помощь. Разрешите пройти.

Пританцовывая и слегка виляя мешком в такт музыке, он направился к мусорной свалке. Варвара Терентьевна порозовела – этому приятелю Сергей она прошлым летом предложила путевку в молодежный лагерь в Болгарии, и он уже оформлял документы, когда позвонил директор и попросил оставить путевку его сыну. Сын этот в НИИ вообще не работал, он учился на третьем курсе университета, но отказать директору Варвара Терентьевна, естественно, не могла. Пришлось юлить, выдать парню стандартную абракадабру вроде того, что «за границу ездят только сознательные сотрудники, а не те, кто постоянно опаздывает на работу». Но он-то прекрасно понял, почему его оставили с носом – слухом земля полнится, и про директорского сына знал весь НИИ.

На миг стушевавшись, дама растерянно посмотрела вслед обманутому ею члену профсоюза и вцепилась в рукав Сергея.

– Сергей Эрнестович, будьте уж так добры, очень вас прошу помочь! Мы не можем оставлять мусор на территории, я отчитываюсь перед руководством!

Отказать, когда тебя так умоляют, не всякому по силам. Тем более, что эта дама каждое лето «пробивала» для Сергея в месткоме дефицитные путевки в Кисловодск или в Сочи. Конечно, делала она это не из любви к нему, а чтобы, как он полагал, подлизаться к его старшему брату – профессор Петр Эрнестович Муромцев был заместителем директора их НИИ и научным руководителем ее сына-аспиранта.

Мысленно проклиная свою мягкотелость, Сергей поплелся за дамой к корпусу биохимиков. Его приятели тем временем вывалили мусор в огромный контейнер, ожидавший ассенизаторов, и тот, кому не досталась путевка в Болгарию, демонстративно крикнул:

– Серега, не задерживайся, мы ждем тебя в лаборатории. Помни, что ты не обязан перерабатывать свою норму!

– Я сейчас, через пару минут, – виновато откликнулся он.

Возле корпуса биохимиков копошились двое – седая профессорша в очках с шикарной импортной оправой и молодая женщина с коротко стрижеными пушистыми волосами, шапочкой обрамлявшими ее хорошенькое личико. Они с трудом волокли по земле солидных размеров мешок. Проволокут два шага – остановятся, еще два шага – опять остановятся.

– Товарищи женщины, – издали закричала им месткомовская дама, – не надрывайтесь, я веду к вам подмогу!

Профессорша, выпрямившись, строго сказала:

– Очень плохо в этом году местком организовал субботник, Варвара Терентьевна, просто безобразно! Как это так можно – «кто хочет, пусть приходит сегодня, а кто хочет – завтра»! Надо было распределить людей, а то так и получилось, что сегодня мы с Линочкой одни, а завтра толчея начнется, и рукавиц на всех не хватит, – она взглянула на Сергея, и лицо ее сразу подобрело, осветилось улыбкой: – Здравствуйте, Сереженька.

Давным-давно профессорша училась вместе с Петром Эрнестовичем, а ее муж был оппонентом у Сергея, когда тот защищал кандидатскую диссертацию.

– Здравствуйте, гм, – он неловко поежился, мучительно вспоминая: «Как же ее имя-отчество? Не приведи бог перепутать и не так назвать – стыдно!»

Из трудного положения его вывела месткомовская Варвара Терентьевна, которая в свою очередь начала выговаривать профессорше:

– Это уж вы сами людей должны были распределить в отделе, Зинаида Викторовна, у вас есть профорг, который этим занимается, а не я! Вы представляете себе, сколько у меня работы?

– Зинаида Викторовна! – возопил Сергей, зная, что через минуту опять забудет имя-отчество профессорши. – Идите домой, отдыхайте – я сам оттащу ваши мешки к контейнеру, идите!

Месткомовская дама, напуганная его порывом, отшатнулась и умолкла, а молодая женщина весело поддержала:

– Конечно, не женское это дело – мешки таскать. Вы идите себе, Зинаида Викторовна, не смущайтесь. Вон и ваш муж за вами на машине подъехал, чего ему томиться!

Профессорша Зинаида Викторовна с сомнением посмотрела в сторону крылечка, где, прижавшись друг к другу, стояли еще три мешка, и виновато согласилась:

– Правда, наверное, нам уже можно идти – мы тут за утро вон, сколько нагребли, – в ее голосе слышался оттенок легкой гордости. – Линочка, до свидания. Спасибо, Сереженька, так вы оттащите мешки? Еще раз спасибо, я побежала. Петьке привет!

Расстегивая на ходу пуговицы пыльного халата, одетого поверх платья, Зинаида Викторовна помахала рукой и заторопилась к остановившейся у институтской ограды синей «Волге». Ее хорошенькая напарница помахала в ответ и посмотрела на Сергея с легкой улыбкой. Он слегка смутился и сказал ей чуть грубовато: