Корнеплод - Святослав Атаманов

не оставалось тёмных углов, и он весь заполнялся солнечным светом. Поэтому — золото ярко блестело на солнце, невольно заставляя вошедших во дворец — закрывать глаза, чтобы не ослепнуть.

Сам раджа Притхвирадж возлежал на подушках одетый в шелка, ел сладости и смотрел на танцующих девушек. Настроение у раджи было отличное. Когда ему доложили о прибывших путниках, раджа заинтересовался, и велел впустить их.

Путники вошли к радже, и после церемониальных приветствий, Браун принялся излагать радже суть дела. Когда он закончил — раджа начал смеяться, и хохотал так довольно долго. Насмеявшись же вволю — раджа начал говорить.

— Что он говорит? — снова спросил у Брауна испанец.

— Он говорит, что согласен отдать нам бриллиант, если мы приведём к нему дочь шведского короля Бьёрна Сигурдссона — Ингрид. Он говорит, что по слухам, дошедшим до него, нет на земле женщины прекраснее, чем белокурая Ингрид, и что он хочет на ней жениться.

— И что же нам делать?

— Придётся ехать в Швецию.

Долго ли коротко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Прибыли наши путники в Швецию, ко дворцу Бьёрна Сигурдссона.

Король Бьёрн Сигурдссон, как раз в это время пировал в тронном зале со своими приближёнными. Он пил большими кружками хмельной мёд, и к моменту прибытия наших путников — уже почти совсем лыка не вязал.

Путники вошли в королевскую залу, и после церемониальных приветствий, Браун изложил королю суть их дела.

Король же, толком не дослушав их, что-то коротко крикнул.

— Что он говорит? — уже в который раз спросил у Брауна испанец.

— Он говорит — «Пошли вон!». — ответил Браун.

— То есть как это — «пошли вон»? Мы что, зря проделали весь этот огромный путь, зря ездили в Китай, Монголию, Индию и Швецию? Ты подробно изложи ему все наши приключения, и расскажи, где мы были перед тем, как попали к нему. Скажи, что нам нужна его дочь Ингрид, чтобы отдать её в жёны индийскому радже.

Браун попробовал было снова заговорить с королём, но пьяный Бьёрн Сигурдссон, снова заорал — «Пошли вон, зарублю!», схватил меч, и кинулся на путников. Путники выбежали из дворца, вскочили на своих лошадей — и поскакали куда глаза глядят.

— Уф, еле ноги унесли! — сказал Браун.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросил у него испанец.

— А что тут сделаешь? Затея наша не удалась. Столько стран исколесили, чтобы помочь деду репку вытянуть — а всё впустую. Поехали обратно на Русь, чего уж теперь.

И они поехали к порту, чтобы переправиться на корабле на русские земли. И вдруг, когда они уже подъезжали к кораблям, испанец вдруг резко остановил лошадь, хлопнул себя по лбу, и закричал:

— Придумал!

Браун тоже резко остановился, удивлённо посмотрел на испанца и спросил:

— Что же ты придумал?

— Эврика! Мне только что пришла в голову гениальная идея!

— Ну, выкладывай свою идею, не томи!

— А что, если нам внучку деда с бабкой — выдать индийскому радже за шведскую принцессу?

У Брауна глаза на лоб полезли от удивления:

— Выдать за принцессу? Как это — «выдать»?

— Очень просто: дедова внучка красавица? Красавица. Белокурая? Белокурая. Ну и всё. Мы внучку дедову выдадим радже за принцессу — он на ней и женится, и отдаст нам бриллиант.

Браун только рассмеялся в ответ.

— Почему ты смеёшься? — насупился испанец.

— Друг мой, я смеюсь, потому что это и правда смешно. — ответил Браун. Мы не сможем выдать внучку за шведскую принцессу.

— Почему же?

— Во-первых, внучка деда — крестьянка, и не знает манер и придворного этикета, во-вторых — она не говорит по-шведски и в-третьих — у неё нет королевской одежды.

— Всё это поправимо. Ответил испанец. Пока что мы ещё находимся в Швеции, и потому — закажем портным несколько женских дорогих платьев, а шведскому языку и манерам — ты научишь внучку во время поездки, благо, до Индии дорога дальняя.

— А как быть с королевской свитой? Королева никогда бы не приехала одна, с ней должны приехать многочисленные слуги и фрейлины. Их мы откуда возьмём?

— А мы скажем радже, что шведский король не согласился выдать за него свою дочь (и в этом даже не солжём), а потому — дочь его бежала с нами в Индию под покровом ночи, поэтому и приехала одна, без своей свиты.

— А если у раджи есть портрет шведской принцессы? Тогда что будем делать? — всё ещё не сдавался Браун.

— Сомневаюсь. — отвечал ему испанец. Если бы у него был портрет — тогда бы он показал его нам. Но если он всё-таки есть, тогда скажем, что у шведского короля было много дочерей, и мы, видимо, ненароком ошиблись.

Браун надолго задумался, и наконец сказал:

— Всё это шито белыми нитками, мой друг. По-моему это смахивает на авантюру.

— Это авантюра и есть. — ответил ему испанец. Но что ж поделаешь? За неимением лучшего — приходится пускаться на хитрости. Или у тебя есть лучший план?

Браун снова задумался, но ничего лучше придумать не смог, и согласился.

Они заказали в Швеции несколько богатых платьев для внучки, а когда платья были готовы — сели на ближайший корабль, и поплыли на Русь.

Они переплыли на корабле Балтийское Море и поехали по русским землям. Ехали они городами и весями, деревнями да просёлками. Долго ли — коротко ли ехали они, но вот вдалеке — уже показалась деревня деда с бабкой.

Они въехали в деревню, и подошли к уже знакомой избе. Репка всё так же торчала из земли, только стала ещё больше.

В избе сидели дед, бабка и внучка — и ели кашу. Увидев вернувшихся испанца и Брауна — все поначалу обрадовались, но увидев, что приехали те с пустыми руками — впали в уныние.

А прибывшие путники, начали рассказывать о том, что они видели. Дед с бабкой совсем пригорюнились. А когда путники начали рассказывать о том, что придумал испанец — дед и бабка страшно на них рассердились.

— Креста на вас нет! — кричала вне себя от ярости бабка. — Нешто мы родную внучку, дитятко наше ненаглядное — за басурманина замуж отдадим?! Ишь, чего удумали!

Браун с испанцем уже собирались уходить, потому что их и так уже чуть ли не гнали из избы взашей. Но тут, неожиданно для всех — в дело вмешалась внучка. Она подошла к путникам и просто сказала:

— Я согласна ехать с вами.

В избе повисла гробовая тишина. Дед с бабкой, которые только что кричали диким криком — будто