Золотые Реснички - Стивен Бакстер

Ларионова нашла подходящий, как ей казалось, эпитет для лика планеты: морщинистый. Сморщенный от старости.

— У этой стены высота за милю, — сообщил Шоулз. — Выше грунт довольно плотный, можно идти. Слой реголитовой пыли — дюйма два, не больше. А на равнине он может быть и десяти, и пятнадцати футов. Вот что делают с ландшафтом тысячеградусные температурные перепады за пять миллиардов лет. Поэтому у вездехода такие большие колеса.

Ларионова вспомнила, что какие-то 24 часа назад она томилась в Нью-Йорке на заседании Суперэта — шла очередная битва за субсидии. И вот она здесь: А чего стоило космическое путешествие!

— Воды Леты! — пробормотала она. — Мертвая пустыня! Шоулз насмешливо поклонился:

— Добро пожаловать на Меркурий.

Две подруги осторожно заглядывали в пещеру.

Золотые Реснички выбрала хорошее жилище. Очаг — светящаяся воронка, один из многочисленных горячих ключей — был гораздо шире, чем их прежний остывающий дом. Над очагом вихрились токи мутной, а значит, богатой пищей воды, а сама пещера была широкая, с гладкими стенами. Внизу росли коврами ресничные водоросли. Поочередно на них паслись стриголыцики, размеренно срезали растения маленькими клешнями. Время от времени среди зарослей проскальзывал упитанный ползун — безмозглое существо с трубчатым телом пошире, чем у Золотых Ресничек, и в три с лишним раза длиннее.

А вот в свой сад пожаловали головы — надменные хозяева пещеры. Золотые Реснички насчитала четыре… нет, пять… шесть жутких шлемов-черепов, а там, куда не доставал ее взор, наверняка во множестве таились другие. Одна голова, приблизившись ко входу в туннель, повернула к нему свою уродливую, раздутую физиономию.

Золотые Реснички отпрянула в глубь туннеля. Все ее реснички трепетали от страха.

Крепкие Плавники опустилась на пол, прямо в облачко пищи.

— Головы, — севшим от отчаяния голосом сказала она. — С головами надо драться!

Головы! Эти гигантские твари реагировали на тепло. Фантастически острое чутье позволяло им выслеживать и убивать свои жертвы чуть ли не в ста случаях из ста. Головы — смертельно опасный противник, подумала. Золотые Реснички. Но ее народу отступать некуда.

— Крепкие Плавники, мы проделали большой путь. И если сейчас вернемся в мерзлые, безжизненные туннели, выживут немногие. А те, кто выживет, не смогут драться, если найдем еще один очаг. Поэтому мы никуда не уйдем отсюда. Будем сражаться.

Крепкие Плавники застонала, прижимая к телу панцирь:

— И все погибнем!

Золотые Реснички старалась не замечать искателя. Тот крепчал, напоминал о себе все чаще. Но ей надо было думать не о нем, а о своем народе и предстоящей схватке.

Следом за Кеваном Шоулзом Ларионова поднималась по стене кратера. Подошвы ботинок утрамбовывали кремневую пыль. Склон был не слишком крут, и она не испытывала затруднений в пути, разве что слишком часто спотыкалась — не привыкла еще к слабой гравитаций.

Вот они достигли вершины, которая оказалась вовсе не острой. Широкая, гладкая площадка была покрыта слоем пыли — меркурианские температуры поработали на славу.

— Кратер Чжао Мэнг-фу, — сказал Шоулз. — Сто миль в поперечнике, вмещает Южный полюс Меркурия.

Кратер был настолько огромен, что даже с этой высоты невозможно было увидеть его противоположный край — он прятался за крутым изгибом поверхности планеты. Гора, на которой стояли двое людей, была лишь одной из многих; длинные цепи протянулись влево и вправо, напоминая гнилую челюсть. «Зубы» перемежались широкими, усыпанными щебнем долинами. Внизу отроги спускались на равнину.

Гневное солнце пряталось за горбом планеты, но тонкие, сложно разветвленные и переплетенные щупальца его короны поднимались над горизонтом высоко. Дно кратера тонуло во мраке, но посреди него в рассеянном молочном свете короны Ларионовой виделась островерхая скала — центральный пик. Разрывая горизонт, он вонзался в небо. На подошве горы маячило пятнышко света, чересчур яркое для этого ландшафта. База изыскателей.

— На Луну похоже, — сказала Ларионова.

Помолчав с минуту, Шоулз произнес:

— Доктор Ларионова, можно спросить, вы на Меркурии уже бывали?

— Нет. — Ее порядком раздражал небрежно-покровительственный тон Шоулза. Подумаешь, бывалый спец нашелся. — Я сюда не пейзажами любоваться прилетела, а наблюдать за строительством «Тота».

— Я только хочу сказать, что сходство между Луной и Меркурием поверхностное. После образования главных тел Солнечной системы прошло пять миллиардов лет, за это время внутренние планеты подвергались бомбардировке планетезималями. Самый мощный удар, доставшийся Меркурию, привел к образованию котловины Калорис. Но Меркурий, в отличие от Луны, был достаточно массивен, чтобы его сердцевина оставалась расплавленной. На него и позже падали космические тела, но они лишь пробивали в коре отверстия. Через пробоины выплескивалась лава, заполняла старые бассейны. Поэтому здесь ландшафт смешанного типа. Есть участки очень древние, сплошь в кратерах, и есть широкие лавовые поля с редкими молодыми воронками небольшой величины. Постепенно ядро остывало, планета уменьшалась. Она потеряла около мили радиуса.

«Как засыхающий помидор», — подумала Ларионова.

— Рельеф морфологически очень разнообразен: есть овраги и холмы, есть утесы под две мили высотой и в сотни миль протяженностью. Настоящий рай для альпиниста. А кое-где выходит природный газ, по разломам. Остаточная термальная активность. — Он повернулся к Ларионовой, свет короны превратил в сплошной блик лицевую пластину его шлема: — Так что Меркурий очень мало похож на Луну… Видите? — спросил он. — «Тот».

Ирина посмотрела, куда указывала его рука. Там, чуть выше горизонта, тлела голубая звездочка.

Ларионова увеличила изображение на лицевой пластине шлема, звезда превратилась в сложную абстрактную скульптуру из лазурных нитей в окружении роя светлячков. «Тот», вернее, его монтажная площадка.

«Тотом» называлась станция, пока еще не существующая, которую предстояло вывести на самую короткую околосолнечную орбиту. Ирина Ларионова подписала с Суперэтом контракт; в качестве инженера-консультанта она взялась наблюдать за монтажом станции. «Тот» должен будет выяснить, что происходит с Солнцем. В поведении светила недавно обнаружились аномалии. Похоже, его внутренние процессы серьезно отличаются от «штатных» компьютерных моделей. А Суперэт, свободная коалиция научных сообществ Земли и Марса, считает своим долгом изучать главнейшие проблемы человечества, такие, например, как проблема его дальнейшего существования.