Флеминфир для Розы, или Дерево желаний - Мелина Боярова

Мы заняли места на скамейках и притихли, в волнении ожидая продолжения.

— Позвольте выразить соболезнования. Потеря близкого человека — это невосполнимая утрата, — раздался в тишине зычный голос мужчины. Бросив недовольный взгляд на настольные часы, он повел густой бровью и посмотрел на Жадетт, — мы собрались здесь по воле усопшего Нила Миллера. Настал час распечатать конверт с завещанием, — нотариус покосился на помощницу, — прошу занести в протокол, что конверт впервые вскрывается в присутствии семьи Миллер.

Женщина принялась старательно выводить буквы на бумаге, а мистер Нейтон поддел канцелярским ножом печать, вскрыл конверт и достал документ.

— Итак, властью данной мне мэрией Вэлибурга, объявляю последнюю волю Нила Миллера, умершего четвертого дня сего месяца семьсот сорок шестого года по летоисчислению Квидомского королевства!

Я расстегнула пуговички на кофте, отчего-то стало душно и во рту пересохло. Наследство помогло бы снять жилье, устроиться на хорошее место.

— Ну же! — нервно поторопила мачеха, стиснув в руке трость и обмахиваясь перчатками вместо веера.

— Дом и приусадебный участок завещаю супруге Жадетт Миллер, — огласил мистер Нейтон.

Женщина расслабленно выдохнула и засветилась от радости. Я же горько вздохнула: с того дня, как Жадетт появилась в доме, он стал чужим и неуютным. Пусть забирает!

— Старшей дочери Клариссе завещаю мельницу, — Жадетт ахнула и приобняла дочь, не скрывая победоносной улыбки.

Еще бы! Мельница приносила основной доход семье. Теперь эта троица и дальше может не работать, нанимать прислугу и заказывать нарядные платья. Несправедливо! Оставалась последняя надежда…

— Средней дочери Ванессе завещаю кондитерскую лавку на Тимьянной улице…

Что же это? Страшный сон? Разве мог любимый папенька так поступить? Может, завещание составил чужой человек? — в глазах потемнело и закружилась голова.

— Младшей дочери Розе завещаю флеминфир. Дерево желаний, в которое я вложил всю нерастраченную любовь и частичку души. Оно растет в кадке на заднем дворе у амбара. Я верю, флеминфир принесет новой хозяйке удачу и счастье.

Глава 2

— Завещание поддельное! Папа не мог так поступить! — выпалила, не в силах сдержать разочарования.

— Смею заверить, — сухо отозвался мистер Нейтон, — документ подлинный и составлен с соблюдением правил и законов королевства. Можете убедиться, на завещании подпись мистера Нила Миллера.

Я вскочила, подбежала к столу нотариуса и дрожащими руками взяла белоснежный лист. Глазами пробежалась по строчкам, запнувшись на собственном имени, и впилась взглядом в размашистый росчерк. Замысловатые завитушки в заглавной букве фамилии я ни с чем не перепутаю. Со щеки сорвалась слезинка, капнула на ровные строчки.

— Почему он так поступил? Не понимаю!

— Потому, дорогуша, — поучительным тоном сказала Жадетт, — что простофиля Нил, наконец, понял, какую змею пригрел на груди!

— Не смейте оскорблять его память! Вы понятия не имеете, каким он был человеком! Каким добрым и всепрощающим было его сердце.

— Ах-ха-ха! Не могу, — расхохоталась Кларисса, — добрый папочка оставил любимой дочурке жалкое деревце вместо мельницы!

— Да! — мерзким голоском подхватила Ванесса, — какой-то занюханный флеминфир вместо кондитерской! Вот посмешище!

— Вы… вы жадные пиявки, присосавшиеся к нашей семье!

— Сказала бездомная нищенка, у которой за душой облезлая палка, — гнусаво поддела Кларисса.

— Довольно! — шлепнул ладонью по столу мистер Нейтон, — устроили тут свару! Оплатите штраф за нарушение порядка в четыре золотых, еще четыре — пошлина в казну города. Всего восемь золотых!

— С какой это стати мы должны платить штраф? — возмутилась Жадетт, — вот нарушительница, с нее и взимайте плату! — грубо толкнула меня к нотариусу, а сама направилась к выходу. — Крошки мои, за мной!

Я больно ударилась об угол стола и случайно задела безвкусную вазу. Конечно же, она упала и раскололась на части.

— Простите, мистер Нейтон, я не специально, — умоляюще посмотрела на мужчину, — вы ведь видели, меня толкнули.

— Ничего я не видел! — рявкнул толстяк. — Это подарок жены на годовщину. С вас еще ползолотого! Итого: восемь с половиной золотых. Платите немедленно или ночевать отправитесь в участок.

— Но я… — по щекам полились горькие слезы, — эти деньги последние. Мне некуда идти и нечего будет есть. Неужели вам меня ничуть не жаль?

— Я вам не благотворительный фонд! У меня жена и дети, которые заждались отца к ужину.

— Штраф, ваза — это я еще понимаю, но пошлина? Вы ведь знаете, по завещанию я почти ничего не получила. Возьмите деньги с мадам Жадетт и ее дочерей.

— Некогда мне разбираться, кто из вашей семейки будет платить. Или на весь город ославить, что наследники Нила Миллера передрались на оглашении завещания, а его младшая дочурка отправилась в долговую яму? — зло выпалил мужчина и потянулся к специальному свистку, который использовали для вызова жандармов.

— Не нужно долговой ямы, — дрожащими руками вытащила из кармана кошель и отсчитала нужную сумму, — получите ваши деньги. И прощайте!

Глотая слезы, я гордо покинула кабинет и напоследок хлопнула дверью. В приемной накинула полушубок, подхватила шаль, перчатки и выскочила на улицу, где набирала силу непогода.

Идти было некуда, но ноги сами привели к родному дому. Засов на калитке и цепь с замком лишний раз доказали, что гостям здесь не рады. Но я прожила тут всю жизнь и знала другой путь. Если обойти дом по кругу вдоль забора, то можно найти штакетину, болтающуюся на одном гвозде, и попасть на задний двор. Собственно, мне туда и нужно. Флеминфир — единственное, что осталось на память от папы, и без него я не уйду.

Двор утопал в снегу, некому теперь чистить. С трудом пробралась к амбару и протиснулась внутрь. В нос ударило запахом пыли, сырости и гнилой соломы. Я наощупь отыскала масляную лампу и спички, отсыревшие от влаги. На этот случай у отца хранились кремень и кресало. Чиркнула десяток раз, прежде чем высекла искру и подожгла фитиль. Тусклый огонек осветил полки с любовно разложенными инструментами, мешки с удобрениями и семенами для посадки растений в зиму. В дальнем углу, присыпанный древесной стружкой, рос флеминфир.

Я закрепила фонарь на крюке под потолком и присела, рассматривая наследство. Рассохшаяся кадка, выпирающие из тугого комка земли корни, тоненький ствол с веточками и сухими листочками. По специальному желобу в кадку текла дождевая вода с крыши. Но снег укрыл землю больше