За зелёным забором - Александр Юрьевич Ильющенко

не вышло – доктора были в ярости, узнав об игре. Игра была только одна. ЛОР против Неврологии. Говорят, даже медсёстры приходили болеть.

На одной стороне поля – команда, на две трети состоящая из детей, не способных либо кричать, либо слышать. На другой – команда ребят со съехавшими набок лицами, парализованными руками и спонтанными судорогами.

И нет, победила не дружба.

Вот тогда-то я и понял, что Убойный футбол – это не старое кинцо про бурятские боевые искусства. Такой драки инвалидов я не видел ни до, ни после этого матча. Счёт был разгромным. То ли 5:1, то ли 6:2, но ЛОРовцы всю оставшуюся неделю ходили что твои павлины.

– Рома! – шипела на следующий день врачиха на осмотре. – Ты подумал головой?! У тебя неделя после операции прошла, ещё даже швы не сняли! А если бы разошлись?!

– Н-ну, Юльдмитривна… Зато мы их порвали!

И с озорным блеском в глазах Ромка поворачивает голову ухом к ней, подмигивает мне и чешет рассаженную коленку. По ноге сползает капелька крови.

А потом был Саня. Парень с обожжённым лицом. Его перевели с шестого этажа – из ожогового. Оно было, кажется, переполнено. И этот Саня стал первым человеком из внешнего мира, который вошёл в наш круг.

Хотя, как сказать. Ведь он был как мы – тоже многого лишён. И не половинки уха или кусочка горла, как некоторые из нас, а лица. Его скулы, подбородок, лоб и нос были покрыты багровыми рубцами с зияющими в крыльях носа чёрными пятнышками некроза. Ожог был старый – пожар случился. Саня ждал операции, чтобы удалить рубцы и обратиться в прекрасного принца.

Он немного терялся, когда ему смотрели в лицо. Особенно, если девушки. Он говорил, что пугает их. Кто знает. Ему было семнадцать, он бегал курить по вечерам и знал больше всех смешных историй. При всём этом он не смотрел сверху вниз ни на кого – даже на одиннадцатилетнего Ромку.

Когда мы сидели после отбоя на лавке у входа в отделение, Саня становился серьёзным и печальным. Он говорил, как много потерял, однажды став уродом. А мы понимали это, как никто. В эти моменты плакать хотелось каждому, но все смеялись.

Мы смеялись в лицо большому миру за грязными окнами, по другую сторону зелёного забора. Смеялись, поправляя повязку или затыкая трахеостомическую трубку. Смеялись глядя на чёрно-багровые шрамы Сани и прячущиеся между ними грустные карие глаза. Тихо хихикали вслед медсестре, которая даже не пыталась разгонять по палатам бедных обиженных на весь мир детей.

Я не знал, что этот заезд будет для нас последним. Не знал, что больше не вернусь. Возможно, предчувствовал. В последнюю ночь я зачем-то выскользнул из отделения в жуткий чёрный коридор корпуса. Я тихо стоял и вдыхал запахи свежего линолеума, стерильности и заоконного смога. В темноте я стоял наедине с собой минут пять, пока не увидел движение теней на лестничной площадке.

Осторожно выглянув, я увидел Саню в объятиях Насти – не слышащей на одно ухо девушки – невысокой, хрупкой и большеглазой. Они целовались. Лицо Насти было розовым и мокрым от слёз. Она гладила его по лицу без капли страха или неприязни. И, честное слово… Человек, считавший себя уродом, никогда в жизни больше не был так красив. Даже когда ему полностью удалили шрамы.

А на следующий день всё кончилось. Бек, с которого всё началось, спустя десять лет так же, как и я, в очередной раз уехал домой. Разъехались Настя с Саней, похоронив тот поцелуй в полумраке лестницы. Ромка вернулся домой и подрос. Катя, Тёма, Яна, Серёга, Родик… Кто-то теперь замужем, кто-то здоров, а кому-то стало только хуже. Многие совершенно исчезли из виду.

Но что бы с нами ни произошло, я знаю – мы навсегда запомним этот мир по ту сторону зелёного забора. Мир, где испуганные, униженные и обделённые дети смогли стать сильнее, чем те, кого с насмешкой называли «полноценными». Где не было ни слов, ни жестов, а была только общая беда. Где запах кварцевых ламп сменялся вонью тушёной капусты. Где смеяться было больно, а плакать – смешно. Где, глядя друг другу в глаза, мы раздевались до костей. Этот мир мы не забудем.

И мы никому не пожелаем попасть в этот мир.

Автор – Алекс Сордо.

Автор выражает благодарность литературному сообществу

БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ за помощь в работе над этим и другими текстами.

В оформлении обложки использована фотография с https://ru.lovepik.com по лицензии СС0