Вопросы, поставленные временем - Марк Бойков

«Вопрос о диктатуре пролетариата. Выход из классового общества к неклассовому, бесклассовому» (ПСС, т. 39, с. 453).

«Мы ведем классовую борьбу, и наша цель – уничтожить классы. Пока остаются рабочие и крестьяне, до тех пор социализм остается неосуществленным» (ПСС, т. 40, с. 304).

«… социализм будет тогда, когда не будет классов, когда все орудия производства будут в руках трудящихся» (ПСС, т. 42, с. 307).

«Мы вошли в сердцевину вопроса… Будет диктатура пролетариата. Потом будет бесклассовое общество» (ПСС, т. 43, с. 100).

«Сейчас, проходя ваш зал, я встретил плакат с надписью: «Царству рабочих и крестьян не будет конца». И… когда я прочитал этот странный плакат, я подумал: а ведь вот относительно каких азбучных и основных вещей существуют у нас недоразумения и неправильное понимание. В самом деле, ежели бы царству рабочих и крестьян не было конца, то это означало бы, что никогда не будет социализма, ибо социализм означает уничтожение классов, а пока остаются рабочие и крестьяне, до тех пор остаются разные классы, и, следовательно, не может быть полного социализма» (ПСС, т. 43, с. 130).

Сколько раз в своих работах и речах я сокрушался, что классиков марксизма больше почитают, чем читают. Скольких недоразумений, ошибок, неправильного понимания, искажений и извращений можно было бы избежать, если бы нас почаще читали, а читая, глубже вникали.

Для меня вопрос о классах был азбучным. Теперь те, кто ничего в нем не понял, объявляют его сложным, делают на нем диссертации, для карьерного роста, и готовы скорее меня обвинить в непоследовательности, чем позволить кому-либо усомниться в праведности зарабатываемого ими куска хлеба.

А ведь еще Энгельс предупреждал, что вневременное «сохранение классов» повлечет за собой торможение общественного прогресса: «только на известной… ступени развития общественных производительных сил становится возможным поднять производство до такого уровня, чтобы отмена классовых различий стала действительным прогрессом, чтобы она была прочной и не повлекла за собой застоя или даже упадка в общественном способе производства. Но такой ступени развития производительные силы достигли лишь в руках буржуазии» (Ф. Энгельс. Эмигрантская литература.

К.М. и Ф. Э. Соч., т. 18, с. 537). Как давно это было сказано… и до сих пор не понято. Потом случился «застой и даже упадок в общественном способе производства». И все равно не понято. В стране, где давно пройден переходный период и все сделано для «отмены классов», но… никак не сделают самою отмену. Сколько же это будет продолжаться? Ведь цена заблуждений нынче другая. Ведь если вы решаете давно решенный вопрос, значит, вы не решаете того, что требуется решать.

Казалось бы, в середине 30-х годов, когда по историческим меркам заканчивался переходный период, все становилось на свои места. Партийная печать, начав ставить точки над i, уже отмечала достижение поставленной в Программе партии цели.

«Советская страна под руководством Ленина-Сталина завершает построение бесклассового, социалистического общества» (Передовица ж. «Большевик», № 8, 1936, с. 39).

«Новое в решениях февральского (1935 года) Пленума ЦК ВКП(б) и VII съезда Советов – превращение нашего общества в бесклассовое, социалистическое» (П. Юдин. О государстве при социализме. «Большевик», № 8, 1936, с. 55).

«… поскольку ликвидированы основы классовых различий между рабочим и крестьянином и ликвидированы эксплуататорские классы, – наша страна пролетарской диктатуры вступила в бесклассовое общество» (Як. Берман. О формах собственности в СССР. «Большевик», № 10, 1936, с. 92).

«Вторая после завоевания диктатуры пролетариата всемирно-историческая задача – построение бесклассового, социалистического общества в СССР – в основном решена» (А. Стецкий. О ликвидации классов в СССР. «Большевик», № 11, 1936, с. 3).

И вдруг, буквально на пороге бесклассового состояния, в речах вождя страны звучит тезис об «обострении классовой борьбы в завершающей стадии переходного периода», а при принятии конституции победивший социализм объявляется «классовым обществом» с «совершенно новыми классами». До этого надо было додуматься!

Увы! Не «культ личности», а искажение марксизма – суть главное прегрешение и. Сталина перед народом. Вместо отмены классов, изобретение некой их «новизны». Вместо превращения их в равноправные слои – репрессии одних против других.

В действительности же, если кому-то неясно, все очень просто.

Если классы зарождаются в первый переходный (от первобытно-общинного к рабовладельческому строю) период, то заканчивают полностью свое существование во второй (от капитализма к социализму). И то, что вы по инерции, по привычке, по ошибке принимаете за классы, – суть слои, вследствие сохраняющегося разделения труда. И различия здесь – не классовые (от разницы в положении или собственности), а трудовые (по роду занятий). Не всякая социальная разница может быть классовой. Это надо понять.

Разделение труда предшествовало зарождению классов, и, как более глубокое социальное образование, оно исчезает после уничтожения классов. Если классы ликвидируются в переходный период (это более легкая историческая задача), то задачу упразднения социального разделения труда решает социализм в своем движении и превращении в коммунизм. Через это именно и достигается социальная однородность, полноправие всех членов общества при наступлении высшей фазы. Без предварительной отмены классов эту задачу просто не решить. Настаивая же на сохранении, продлевая жизнь классов, вы возводите между людьми массу искусственных граней, затрудняющих взаимопонимание людей, тормозящих их развитию на подходе к коммунизму.

Хотя положение рабочих и крестьян в СССР в корне изменилось, вы никак не отвыкните именовать их классами. Скорее всего, вы не знаете, что делать с «руководящей ролью рабочего класса», с формами собственности, социальной структурой партии. Непонимание новых процессов заставляет вас держаться прежних представлений. Поставив вопрос о научно-технической революции, вы «забыли» увязать ее с движущими силами. И это понятно: вы меряете рабочих прежними мерками. Но что же это за революция без движущих сил, без выяснения роли в ней каждой из них? Что же это, наконец, за марксизм, который ставит цель, не указывая средств ее достижения? Неужели вы думаете, что с историей молено сыграть в прятки?

Вы – «Правда». Вас называют ленинской «Правдой». Так будьте ею!

Чтобы двигаться вперед, вы должны сначала вернуться к марксизму-ленинизму, восстановить мое учение в правах, хотя бы в основном вопросе марксизма, и держать его не в книгах, а руководством к действию. Для этого необходимо прямо заявить, что социализм, согласно марксистскому учению и в соответствии с исторической практикой, есть бесклассовое общество, что рабочие, крестьяне, интеллигенция – это равноправные слои с единством жизненных интересов и исторических устремлений, что в своем движении к коммунизму они решают задачу уничтожения социального разделения труда в целях гармоничного развития человека и свободной перемены труда.

Без этого вы не добьетесь ни полного, давно напрашивающегося равноправия тружеников, ни подлинной демократизации партийной и общественной жизни, ни действительной «активизации человеческого фактора». А без этого немыслимо свободное развертывание творческой инициативы масс. Следовательно, невозможен и коммунизм.

Проект Программы поэтому должен быть вновь переработан… с учетом моего замечания.

Запись и подачу моей позиции осуществил добровольно взявший на себя роль секретаря Бойков Марк Васильевич, член КПСС с 1968 г., ассистент кафедры философии Московского лесотехнического института.

Письмо в газету «Правда» о проекте программы осталось без ответа. В последующем оно было опубликовано в моей книге «классики о классах. Исправление по Марку» (М., «тематик», 1997 г.), с незначительной правкой.

…В ЦК КПСС, дорогой читатель, я обращался много, бесполезно и без ответа. А после распада – к Зюганову, Куваеву – с тем же результатом. С Иваном Мельниковым мы встретились однажды в Плешке, и я вручил ему «Манифест», который был написан еще до перестройки и прежде был вручен Р. И. Косолапову 1.02.84 с прогнозом о грозящей ломке. Умоляя рассмотреть «Манифест», я писал главному редактору «коммуниста»: «Неужели Вы не понимаете, что продолжение жизни ошибок – это миллионы человеческих драм и трагедий и закручивание новых миллионов человеческих драм и трагедий?» Прогноз подтвердился через год с небольшим.

Увы, не только властители, но и обслуживающие их ученые больше думали и думают о своей физиономии в истории, чем о благе народа. То же происходит и сегодня. И в «ЭФГ» – тоже. Со мной здороваются, но не приемлют. О семинарах не сообщают и объясниться не хотят. Короче, изгой в стане идеологических родственников.