Дочь алхимика на службе у (лже)дракона - Яна Завгородняя

Калли вгляделась. Ей пришлось сощуриться, ведь ничего не происходило, как бы сильно она ни старалась рассмотреть то, о чём не имела ни малейшего представления. Она бросила на отца разочарованный взгляд, но тут же ощутила, как её нетерпеливо встряхнули, заставляя вернуться к созерцанию. И тогда Калли замерла. На несколько секунд её взору открылась странная и необъяснимая картина. Она увидела прекрасного всадника, который мчался верхом на коне и по всему должен был передвигаться быстрее ветра, но почему-то не сходил с места и более того – повисал в воздухе, едва касаясь края земли. Он был огромным, и Калли хорошо видела его, настолько хорошо, что могла разглядеть длинные каштановые волосы, вьющиеся по ветру, чёткий профиль лица, расшитый золотом кафтан и богатую сбрую лошади. Видение длилось считаные секунды и растворилось в закатной дымке так же стремительно, как возникло.

– Что это? – недоумённо спросила девушка, не отводя заворожённого взгляда от заметно потускневшего заката.

– Шутка природы, – насмешливо сказал Сагиил. – Игры воздуха и влаги, холода и тепла. Колдуны и ведьмы любят пускать пыль в глаза, создавая зрелищные эффекты, которые всегда надо убавлять вдвое, запомни это. Но, как ты убедилась, в мире, свободном от магии, тоже случаются чудеса, – Сагиил крепче прижал к себе всё ещё изумлённую дочь.

– Расскажи, отец, – потребовала девушка. – Я хочу знать, как это происходит.

– Я обязательно расскажу тебе всё, – пообещал он, – но позже, а сейчас давай закончим здесь и пойдём ужинать.

К несчастью, Сагиил не успел поведать ей всего. Вскоре он заболел и слёг, мучимый болями в груди, сильным кашлем и жаром. Он знал, что с ним и что ему не удастся спастись от недуга, а потому, в редкие минуты, возвращаясь к дочери из горячечного забытья, рассказывал ей, что делать и как жить дальше без него. Каллиопа не хотела этого слушать. Она не допускала даже мысли о том, что отец оставит её, но, глядя на то, как он мучился и угасал день ото дня, с горечью в сердце в один из дней примирилась с судьбой.

Он умер в самое тяжёлое для всех время, когда природа только просыпалась ото сна. Кладовые давно опустели, и повсеместно народ принимал неизбежный для них пост. Время не жизни, а выживания, когда в еду шла последняя скотина из хлева, а у тех, кто успел обзавестись обширным хозяйством, силой отбирали кур и цыплят.

Каллиопа понимала, что не сможет остаться в лесах Кортли. Если раньше она была под защитой отца, то теперь каждый день рисковала своей жизнью и честью, ведь к ней в любой момент могли нагрянуть обитатели ближних деревень и потребовать помощи. К несчастью, большинство из них считали Сагиила с его дочерью магами.

Девушка не успела оплакать потерю. Сразу же после похорон Сагиила она собрала то, что он наказал, обрядилась в нищую странницу и невзирая на тяжесть своей ноши, отправилась в путь, оставив дом, могилу отца и всё, чем жила эти годы.

ГЛАВА 2 Два пути

Боль в сердце от расставания с родными землями не ушла. Но всякий раз она притуплялась, когда на место скорби приходили переживания иного рода. В одну из ночей её чудом не загрызли волки. Прежде Каллиопа ещё ни разу не скрывалась от диких животных, обмазавшись жидкой грязью, но когда звери после тщательного обнюхивания каменистого выступа, под которым пряталась девушка, убрели восвояси, испытала неподдельный восторг, даже не смотрят на то, что все открытые участки тела нестерпимо чесались.

Бандитов Калли встречала не раз. Чаще ей удавалось скрыться из виду в сумерках и остаться незамеченной, но неудачи тоже случались. Однажды её отпихнул с дороги командующий дозорным отрядом и чуть не избил, приняв за попрошайку. Тогда девушка с прискорбием осознала, что несколько бутыльков из её ноши разбились в дребезги. К счастью, то были неядовитые вещества с удушливыми испарениями и даже не кислоты высокой концентрации, способные прожечь мясо до костей. Тем не менее об их потере девушка горевала больше, чем о собственном унижении.

Каждая уважающая себя дочь алхимика, должна уметь защититься. Вот и Калли так считала, а потому носила в кармане юбки несколько крохотных шариков со смесью для получения порохового заряда. Заряда этого было мало, чтобы убить или даже сильно покалечить человека, но достаточно, чтобы испугать противника. Ей дважды за всю дорогу приходилось изображать из себя ведьму перед теми, кто не намерен был оставлять её в покое, и всякий раз актёрская игра в сочетании со знаниями, полученными от отца, спасали ей жизнь.

Так брела девушка десять дней, а на одиннадцатый, когда всё её тело изнывало от усталости и кое-где приходилось ползти по каменистому бездорожью на четвереньках, разрывая вдрызг и без того истёртые юбки, на горизонте показалась крепостная стена Эгриси. Взобравшись на холм, Каллиопа с усилием опёрлась на кривую палку, без которой уже просто не могла передвигаться.

Высокая зубчатая каменная стена уходила вдаль, почти нависая над отвесным скалистым обрывом. Через равные промежутки стена переходила в высокую башню, увенчанную дозорной рубкой. Такое расположение делало город неприступным для врагов с южной стороны, и дозорные рубки здесь, по сути, не требовались, ведь ни одна конница, тем более с тяжёлым вооружением, не смогла бы приблизиться к этим стенам.

Калли прошла ещё, с трудом переставляя ноги. Оказавшись в самом начале переброшенного через пропасть моста, она остановилась, не в силах унять любопытство. Девушка осознавала, что лучше этого не делать, но всё же опустила голову и посмотрела вниз – туда, где в самой глубине тёмного, широкого природного рва шумела быстрая река. В беспросветной темноте, которую не освещало даже полуденное солнце, не было видно ничего. Но того, что нарисовало воображение Калли, хватило ей, чтобы голова закружилась, а уставшие ноги подкосились. В тот же миг с отвесного края, из-под самых её ног сорвался камень и стремительно полетел вниз.

Девушка резко отскочила назад и повалилась на землю, больно ударившись рукой. Ощущение, которое она испытала впервые, ей не понравилось: оказалось, что бездна, в которую можно упасть и где не видно дна, способна вселить ужас, похлеще одичалых парней и голодных волков. Но ещё больше в связи с этим не понравились ей те, кого она увидела издали. У высоких ворот на противоположном конце моста, вальяжно прижимаясь спинами к решётке городских ворот, на земле сидели два стражника. Они явно устали и, пользуясь тем, что здесь, за стеной, никому не