Превращение - Елена Усачева

Маринка прошла мимо кровати, включила радио, наполнив комнату заокеанским шипением и стонами. Здесь все очень плохо берет, и радио, и сотовый. Странно, что магнитофон работает. Мне казалось, батарейки в нем сели. Я снова глянула на часы. В последние минуты года люди на всей Земле успевают посмотреть на часы чаще, чем в последующие два месяца.

— Марина, присоединяйся. — Макс щедро отдал маленькой вампирше кусочек салфетки. — У нас одна ручка на двоих.

— А если не сбудется? — Марина подняла на меня глаза. Взгляд у нее был злой, колючий, с искорками ненависти в глубине зрачка.

— Сначала успей! — вернула я девочке ее колкость.

А ведь когда-то она была милым, хорошим ребенком! Сидела у окошка, всем «здрасти!» говорила, улыбалась, играла с плюшевым щенком. Куда все делось? Не спрятала же она свое детство в карман? Оно в ней осталось. Достать бы…

Маринка хитро прищурилась, блеснув удлиненными клыками. Вызов был брошен. Я глянула на Макса. Он кивнул, поддерживая меня.

Радио выплюнуло уверенный призыв: «С Новым годом!» — и снова ухнуло в шипящую бездну. Из черноты динамиков понеслись торжественные «бом, бом, бом» курантов Спасской башни Московского Кремля.

Первый такт мы пропустили вместе. Я схватила ручку. От волнения нажала слишком сильно и порвала салфетку. «Быть с Максом». Этого достаточно, но рука сама писала дальше: «Вдвоем!» Восклицательный знак провалился в пустоту — в белой воздушной ткани появилась новая прореха. Я поднесла салфетку к свече. Пламя дернулось и погасло. Подхваченная сквозняком искра упала на записку, поджигая ее. Бумага полыхнула. Я вскрикнула, не ожидая такого пламени. Кончик обгорел и оторвался, тонкий пепел полетел вниз. Макс успел подтянуть мою руку к бокалу шампанского, и черные чешуйки беззвучно опустились в пузырящуюся жидкость. Дальше я уже все сделала сама. Залпом опрокинула содержимое бокала себе в рот. Дыхание перехватило. Глазами, полными слез, я смотрела на Макса. Последний удар прозвучал коротким эхом и оборвался тяжелой нотой гимна.

— Ага! — завопила я, роняя бокал. — Успела!

— Молодец! — Макс поставил бокал на стол и только после этого поцеловал меня прямо в открытый рот. — С Новым годом, Маша!

— И меня поцеловать! — требовательно дернула его Маринка. — Я тоже загадала!

— А тебя, маленькая негодница, надо отправить спать, — повернулся к ней Макс. — Нечестно играешь!

— Ну и что! — Маринка ташила Макса к себе.

— Зачем свечу задула? — Он склонился, но продолжал удерживать ее на расстоянии, не давая дотянуться до себя.

— Она сама погасла! — Маринка нырнула Максу под руки, надеясь так добраться до его губ, но он оказался быстрее. Перехватил ее за талию и прижал к своему боку, заявив:

— Маша победила!

Мы успели написать две записки, а она только одну! — не сдавалась Маринка.

От их спора мне стало весело. Я взяла бокал Макса и стала из него медленно пить. Когда записка прогорела и пепел упал в шампанское, мой любимый сделал вид, что пьет. Или действительно что-то отпил? Теперь я выпью из его бокала, узнаю, что он думает. Мыслей оказалось либо слишком много, либо их не было совсем. В голове от быстро выпитого шампанского зашумело, пузырьки по уже проторенной дорожке ударили в нос. Я чихнула и довольно оглядела стол.

Такой Новый год у меня впервые. Без родителей. С Максом. И как в нагрузку — с его друзьями-вампирами. Хорошо это? Через год узнаем.

Наш стол изображал из себя поле боя, усыпанное разноцветными кружочками конфетти, — Маринка постаралась, грохнула у меня над головой сразу две хлопушки. Пришлось долго выбирать эти самые конфетти из тарелки с оливье. Сейчас как сяду, как все съем! Мои милые вампиры уже подкрепились, полдня обоих не было. Сначала Макс объяснял Маринке тонкости вампирской премудрости, потом они вместе пошли на охоту. Судя по довольной мордашке, у девочки неплохо получается. Оба вернулись умиротворенные, с прозрачно-голубыми глазами, долго хитро переглядывались. Макс принес замороженную плошку салата. Сказал, что от Лео. Мило.

Шоколад, шампанское… Здравствуй, взрослая жизнь! А вот и оливье. Я зачерпнула полную ложку. Всегда мечтала как-нибудь поесть салат прямо из общей миски. Это казалось таким притягательным: стоит она такая полная, нетронутая, а тут я с половником…

— Станешь толстой, Макс тебя бросит, — прошипела Маришка над ухом.

Вот ведь мерзость мелкая! Всегда найдет, какую гадость сказать.

Я снова утопила ложку в смеси колбасы, гороха, соленых огурцов et cetera. А салатик ничего. Доем и буду худеть.

— Чем займемся? — спросила я.

— Пойдем на улицу! — подхватилась Маринка.

У меня тут же пропал аппетит. Не сказать, что я уж такая мерзлячка, но за пару недель проживания в этом милом мертвом месте неподалеку от реки Сёмжа я успела основательно промерзнуть. Тут холодно. Все время холодно. Дуют сильные ветра, два часа своего пребывания над горизонтом солнце проводит за облаками, из-за чего стоят бесконечные сумерки.

— Нет!

Я уже давилась салатом, лишь бы только не шевелиться, не искать свои унты с курткой и никуда не идти. Ночью наш островок спокойствия особенно печален. Крутой обрыв с грязно-зеленым замерзшим илом. Двадцать метров до моря. До вечно стылого, грозного Белого моря. Впрочем, ночью это особенно и не видно.

Макс смотрел на меня, и на его лице были написаны все чувства, что он сейчас ко мне испытывал. Любовь. А еще ему было меня жалко. Да уж, воевать с Маринкой не самое легкое занятие. Даже он порой устает. Или ему действительно не нравилось, что я так много ем?

— Мы не пойдем из дома! — Я отодвинула плошку, приподняла свой бокал.

— Чем обычно занимаются в праздники? — поддержал меня Макс, подливая шампанское — Смотрят телевизор, — сквозь зубы пробормотала Маринка.

— Поют хором, — улыбнулась я ей в ответ, отпивая из бокала. Пузырьки вновь ударили в нос, я зажала его пальцами, покосилась на Макса. Может, ему еще и пьющие девушки не нравятся?

— Гадают! — Макс предпочел не замечать мои манипуляции с бокалом. Он плавным движением руки обвел комнату, словно здесь должны были появиться сцена, маленький черный столик с цилиндром, откуда по щелчку полезут зайцы и полетят голуби с кисейными платками, привязанными к лапкам.

— На суженого, — согласилась я.

О! А это хороший повод прекратить праздник обжорства. Мне надоело есть и пить в гордом одиночестве.

— Я тоже хочу на суженого! — Маринка с готовностью уселась за столом. — Что надо де-

— Гадают на картах, на воде, на свече — проявила я глубину своих знаний. — С чего начнем?