Тайны замка Киткан. Серия «Колумбиада» - Наталия Амбри

– Что… что случилось, душенька? – не открывая глаз и все еще пребывая в объятиях Морфея, спросила Анна Михайловна.

– Проснитесь, проснитесь!

– Да что произошло?! – уже возмутилась госпожа, открыв, наконец, глаза.

– В городе, это, большевики всех арестовывают и стреляют. Утром будут здесь. Мы должны бежать.

Полина не стала говорить о гибели Федора Александровича и Петеньки, побоялась истерики, ведь сейчас, когда надо действовать быстро, это ни к чему.

– Но куда, к кому? Все мои кузины во Франции, – растерялась Анна Михайловна. – Тетки в Турции. Надо ждать Федора Александровича.

– Мы с ним встретимся, – соврала Полина. – Мы обязательно встретимся с ним и Петенькой. А сейчас надо собираться. Платье наденьте неяркое. Платок я вам дам. Деньги возьмите, кое-какие украшения, первое время надо как-то жить.

– А драгоценности, фамильные, тоже с собой брать?

– Да нет, опасно… – призадумалась Полина и, не сказав ни слова, выбежала из комнаты.

Пока Анна Михайловна выбирала себе платье, возвратилась Полина. В руках она держала старый мешок.

– Несите свои драгоценности, быстро.

Анна Михайловна, забыв надеть пеньюар, в ночной сорочке побежала в кабинет мужа. Вскоре она вернулась с резной шкатулкой и тут же передала ее служанке. Полина поставила ларец на стол и приоткрыла крышку. Пламя свечи да вспышки молнии оживили неземную красоту бриллиантов, рубинов, сапфиров и алмазов в фамильных драгоценностях рода Китканов. Полина какое-то мгновение завороженно смотрела на сокровище, переливающееся, как ей показалось, зловещими огоньками, но, подстегнутая тревожными мыслями, быстро очнулась. Она перекрестилась и дрожащей рукой положила поверх украшений перстень с гербом, который перед этим отдала ей хозяйка.

– Ну, кажись, все, закрывайте, – произнесла Полина, провожая взглядом маленький ключик в руках госпожи. – Будите Наташу и одевайте, а я сейчас.

Служанка осторожно взяла в руки шкатулку и, подойдя к окну, долго всматривалась в темноту. Наконец, она решительно направилась к двери. И в этот момент что-то сверкнуло. Она подняла глаза. На груди Анны Михайловны блестело сердечко с выгравированным на нем вензелем «А.М.».

– А медальон?! Снимите его.

– Но я не могу, там же портрет Феди и… ключик от шкатулки.

– Да не волнуйтесь, спрячу я эту вещицу в надежное место.

Анна Михайловна бережно сняла медальон, подняла крышку сердечка, вынула маленький ключик и поцеловала миниатюрный портрет мужа.

– Возьми, – тихо проговорила она и, закрыв крышку медальона, всхлипнула.

Полина быстро схватила украшение и, пока хозяйка не передумала, уже на ходу сунула его в карман вязаной кофты. За дверью она запрятала шкатулку в мешок и вышла из дома.

По скользкой, размытой дождем тропинке, сопротивляясь сильным порывам ветра, служанка направилась в парк.

Непогода разыгралась. Лил дождь. Ветер срывал листву и гнул верхушки деревьев. Молнии голубоватым светом освещали все вокруг, гром сотрясал землю. Полина шла, не оглядываясь, уверенная, что в такую погоду вряд ли кому-то придет в голову ее выслеживать. Но служанка ошиблась. Вспышки молнии то и дело вырывали из кромешной темноты черный силуэт человека, который, передвигаясь от дерева к дереву, настойчиво следовал за Полиной.

Наконец, служанка возвратилась в замок. Человек в черном поднялся в беседку, которая находилась напротив парадного крыльца, и затаился, намереваясь, видимо, дождаться выхода хозяйки замка с дочерью. Время шло. Буря постепенно стихала. Одна за другой покидали предрассветное небо тучи. Только изредка еще сверкали зарницы. Где-то закричал петух. Незнакомец заволновался, ведь из дворца до сих пор никто не вышел, а ведь собирались: он подслушал разговор. Он подошел к входной двери и со всего маху стукнул по ней ногой. Дверь не поддалась. Человек прислушался. И вдруг сумасшедший хохот, внезапно раздавшийся в доме, заставил его отскочить от двери. Но, даже находясь на расстоянии нескольких шагов от нее, незнакомец отчетливо слышал то металлические, то визгливые, то сверлящие голову звуки. Он был не из робкого десятка. Подождав, когда воцарится тишина, он разогнался и навалился на дверь всем телом. Та отворилась. Человек вбежал в переднюю, налетев на тумбу с бюстом смеющегося шута. Зарница, вспыхнувшая в это мгновение, блекло осветила помещение. Дрожь пробежала по телу незнакомца. Ему показалось, что шут оскалился, глядя на него в упор. Мужчина, справившись с наваждением, уверенным шагом направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Это говорило о том, что ранее он уже бывал в замке. Открывая, одну за другой, двери спален, он обнаружил, что они пусты: и хозяйка с дочерью, и служанка просто исчезли. Тогда человек бросился в кухню, зная, что кухарка поднимается ни свет ни заря, но и там никого не нашел. Дом был пуст. Спустившись вниз с искаженным от злобы лицом, явно стараясь побороть в себе переполнявшую его ярость, незнакомец медленно побрел к выходу. Его тяжелый взгляд скользнул по узору фарфоровой напольной вазы, стоящей возле двери. Глаза райской птицы надменно взирали на него, выпроваживая вон.

– Ненавижу! – заорал человек, и, подняв ухоженными сильными руками вазу, со всей силы швырнул ее в окно.

Глава 2

2007 год

– Девчонки! Я еду с вами! – радостно сообщила в мобильный телефон моя подруга Жанка да так громко, что у меня заболело ухо.

– Зачем так орать? – крикнула я в ответ и в испуге оглянулась на дверь: не дай бог, я разбудила маму. – Шесть часов утра, ненормальная! – откровенно злилась я на свою подругу.

– Сонька, прости! Целую! Перезвоню! Ура!

«Дурочка, – подумала я, – чему радоваться? Променяла Испанию на какую-то Тмутаракань».

Дело в том, что Жанна – мажор. В Испании у нее вилла на берегу Средиземного моря и белоснежная яхта. Она как-то показывала фотографии. На одной из них Жанна стоит под гранатовым деревом. На заднем плане виднеется белоснежная балюстрада, окружающая плато, которое, будто парит, над бирюзовым морем. Такую красоту я видела только в кино. Ведь на мою зарплату учителя начальных классов по заграницам особо не разъездишься. Предел моих мечтаний – дней десять провести в Одессе, которую я обожаю и ни на минуту не забываю. Каждое утро, едва открыв глаза, я протягиваю руку и беру с тумбы огромный сухой лист платана, который еще хранит необыкновенный кисло-горький запах. Напротив моей кровати висят картины с морскими пейзажами. Но больше всего греет душу мое последнее приобретение – маленькая, полная солнца и свежести утра, картина с изображением узкой приморской улочки с одноэтажными и двухэтажными домами, спускающейся к синему морю, маленьким блюдцем виднеющемуся вдали. Солнечный свет мягко ложится на разноцветные черепичные крыши домов и цветы на балконах.

После звонка подруги сон, как рукой сняло, и я решила сделать доброе дело: полить хилые росточки маттиолы, которую пытаюсь вырастить на балконе, вот уже который год. Однако в лейке воды не оказалось, и я побрела на кухню. Я шла по коридору на цыпочках, стараясь не разбудить маму, как вдруг, совсем неожиданно, услышала ее приглушенный голос:

– Да, Июльская… Что? Я не понимаю, о чем идет речь. Что отдать? Шкатулку?! Какую? Вы шутите? Да я сейчас же позвоню в милицию… Дочь? Не смейте!

Я ворвалась в комнату и увидела испуганное лицо мамы, сжимавшей в руке телефонную трубку.

– Что случилось? – крикнула я с порога.

– А что может случиться? – кривясь в улыбке и стараясь не смотреть на меня, проговорила мама. – Ребятня балуется.

– Но это уже не первый раз. Надо пойти на телефонную станцию и вычислить этих хулиганов. А еще лучше заявить в милицию.

– Доченька, не принимай все близко к сердцу. Пустяки. Ну, иди, я еще немного подремлю.

Я взяла бутыль отстоянной воды и понесла на балкон. Перелив воду в лейку, я осторожно полила едва дышащие стебельки маттиолы, а затем петунью и небольшой куст помидора. Полив свою клумбу-огород, я подняла легкую занавеску и выглянула на улицу. Прохладный весенний ветерок приятно коснулся моего лица. Затрепетали светло-зеленые листья березы, растущей под окном. Я протянула руку и дотронулась до одного из них, почувствовав его шероховатую поверхность.

«Скоро лето», – мысленно пропела я, не в состоянии сдержать улыбку и отличное настроение.

Его не смогла испортить даже мысль о Тмутаракани, то есть каком-то селе Озеряшкино, куда мне предстояло поехать во время своего летнего отпуска. Неужели в этом году мне не светит увидеть море? Ничего, ведь за месяц работы мне обещали заплатить сумму, равную трем моим месячным зарплатам. Как я могла отказаться от такого предложения?! Правда, работа с семейным архивом совершенно мне не знакома. Упорядочить его попросила случайная знакомая, которая буквально вытащила моего пса Топика из пасти огромной дворняги. Эта женщина была среднего возраста, наверное, пенсионерка, в невзрачной косынке, без каких-либо следов макияжа на бледном, осунувшемся лице. Ее предложение мне показалось довольно неожиданным и странным. Тем не менее, я представила себя, сидящей где-то на чердаке деревенского домика и перебирающей пожелтевшие листы из школьных тетрадок его хозяйки. В перерывах меня будут потчевать молоком со свежим хлебом, а по вечерам мы с хозяйкой будем гонять чаи с вареньем. Честно говоря, я поначалу отказалась, грешным делом подумав, что у женщины не все дома. Сколько той пенсии, чтобы платить такие деньжищи. Однако незнакомка вовсе не шутила. Она дала свой телефон, умоляя подумать над ее просьбой. Более того, мне было предложено взять с собой подруг, мол, работы там хватит всем.