В водовороте чувств - Дженнифер Фэй

У нее появилась возможность продемонстрировать свои способности, и она не собиралась ее упускать.

Все должно пройти безупречно.

На губах заиграла улыбка. Наконец-то ей это удалось. И хотя многие считали, что она поступила опрометчиво, отказавшись от стабильной работы и согласившись на временную должность персонального ассистента Аматуччи, все шло именно так, как она предполагала.

Все начинало складываться. Конечно, предстоит много работы, но она не сомневалась, что скоро мечты станут реальностью. Терпение и усердие помогут ей стать директором по рекламе в эксклюзивном агентстве «Аматуччи и партнеры», на знаменитой Мэдисон-авеню.

Пальцы нежно скользнули по клавиатуре, и она принялась печатать письмо в креативный отдел, сообщая о новой рождественской рекламной кампании для Ван-Холсен. Разыгравшийся за окном неожиданно поздний снегопад помогал представить, что Рождество не за горами, и стоит поторопиться с завершением проекта.

Она отвела взгляд от монитора, заметив, что босс прижал трубку к уху и повернулся к огромной стеклянной стене, откуда открывался вид на Манхэттен. С 23-го этажа вид на город всегда потрясающий, только не сегодня. Она бы многое отдала, чтобы оказаться там, где много солнца, далеко от зимы и снега. После долгих месяцев низких температур и обледеневших тротуаров Кайла с нетерпением ждала прихода весны.

– Вы уже начали составлять список?

Она глубоко погрузилась в раздумья и не заметила, что он уже закончил разговор.

– Еще нет. Мне надо отправить письмо. Это не займет много времени. Думаю, вы все правильно рассчитали. Ван-Холсен придет в восторг от нового проекта.

Его близость странно волновала, долгое молчание смущало, заставляя ее бесконечно говорить.

Снова зазвонил телефон. Кайла ни разу не слышала такую мелодию звонка. Босс молча смотрел на трубку, не торопясь ее брать.

– Хотите, я отвечу? Мне не сложно.

– Я отвечу. Нико, что случилось?

Очень странное приветствие. Кто берет трубку, заранее зная, что ожидаются неприятности? Он снова повернулся спиной, снова смотрел в окно, говорил очень тихо. В голосе безошибочно угадывались все те же стальные нотки.

Она набросала кое-что из предложенных идей рекламной кампании. Список получился внушительным, проект ожидался масштабным, как и большинство других проектов, за которые он брался. Каждый клиент рассчитывает на то, что мир «Аматуччи» станет вращаться исключительно вокруг его интересов. Анджело отвечал на звонки в любое время дня и ночи, никогда не терял самообладания. Сказать трудоголик – не сказать ничего. Его рекламное агентство стало одним из самых востребованных в стране, если не в мире. Не успевали клиенты выйти из лифта, как их взглядам тут же представали работы местных художников и свежие цветы. Качество работы поражало безупречностью. В рекламном агентстве «Аматуччи» все и всегда на высоте.

– Cosa?[1] Нико, нет!

С каждой минутой его голос становился все более громким и взволнованным. Кайла сосредоточилась на мужчине, который раньше никогда не повышал при ней голоса. А сейчас почти кричал. Она могла разобрать лишь обрывки фраз на смеси английского и итальянского.

– Нико, ты уверен?

Неужели кто-то умер? Кто этот Нико? Она никогда не слышала, чтобы он упоминал о человеке с таким именем, правда, позвонили ему по частной линии. Едва ли это имеет отношение к бизнесу. О его личной жизни она почти ничего не знала, иногда вообще казалось, что у него нет личной жизни.

– Марианна не может быть беременна! – прокричал он по-итальянски.

Беременна? Неужели он отец ребенка? Вопросы сыпались один за другим. Интуиция подсказывала, что стоит оставить его одного, но она буквально приклеилась к стулу. Кто поверит, что этот спокойный, всегда невозмутимый мужчина в одно мгновение способен стать неузнаваемым. Она потерла глаза, желая удостовериться, что это ей не снится.

Главный вопрос: кто такая Марианна?

Анджело до боли в пальцах стиснул телефонную трубку. Должно быть, ему снится кошмар, скоро он проснется, и все закончится. Возможно, в последнее время он слишком много работал, стоит задуматься о том, что следует немного сбавить бешеный темп. Только усталостью можно объяснить странное желание провести кончиком пальца по нежному запястью мисс Хилл, ощутить довольно приятный аромат ее духов.

– Анджело, ты слушаешь меня? Что собираешься делать?

Речь шла о сестре, малышке Марианне, которая неожиданно перестала быть ребенком.

– Возможно, есть другое объяснение, или ты что-то неправильно понял. Марианна не может быть беременна. У нее ведь ни с кем не было серьезного романа.

– Я говорю то, что слышал.

– Повтори еще раз.

– Я хотел, чтобы она попробовала вино из нашего винограда. Мне кажется, это лучшее вино, какое мы когда-либо делали. Уверен, ты согласишься со мной, когда попробуешь.

– Что с Марианной?

– Да, ну… она была очень бледна, ей явно нездоровилось после поездки. Я подумал, что устала от тусовок – ведь год прошел.

– Черт подери! Она не должна была тратить этот год на тусовки. – Анджело встретился взглядом с изумленной мисс Хилл, она тут же опустила глаза. Он повернулся к ней спиной и понизил голос: – Мы отправили ее в Австралию работать на виноградниках и набираться опыта, чтобы стать твоей правой рукой. Если бы я знал, что она собирается веселиться в клубах, отправил бы домой, дал ей работу в офисе.

– Не все такие, как ты, брат. Мы не можем всю жизнь посвящать работе.

– Твои действия, когда увидел, что ей нездоровится?

– А что я мог сделать? Спросил, не нужно ли ей чего. Она сказала, что это всего лишь грипп и скоро все пройдет. А что еще я должен был сделать?

Анджело выдал горячую тираду на итальянском. Глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться.

– И ты заставил ее во всем признаться?

– Можно подумать, тебе это удалось бы как-то иначе? Что мы вообще знаем о беременных женщинах? Хотя, возможно, о подробностях ты мне не рассказывал.

– Перестань нести чушь! – В планы Анджело не входили женитьба и дети. Не только сейчас. Никогда.

– Ей ничего не оставалось, как признаться, когда я предложил ей вина. Она знала, что не сможет. Не могу поверить, что в следующем году мы с тобой станем дядями.

– Только не говори, что тебя это радует.

– Я и не говорю. Но чего ты от меня хочешь?

– Для начала разузнай, кто отец ребенка.

– Я пытался. Она молчит. Лишь призналась, что не может пить вино, потому что уже на восьмой неделе беременности. А потом разрыдалась и убежала в свою комнату.

– А ты не побежал следом? Как ты мог просто отпустить ее, ничего не узнав?