Опричник Тайного Приказа - Евгений Жегалов

выковал местный колдун из какого-то волшебного, упавшего с неба огненного железа, читая при этом магические заклинания. Были слухи, что клинок этой сабли рассекает невидимую плоть любого демона. А еще ходили разговоры, что Ростислав, хоть и вырос в монастыре, с детства имел способность видеть потусторонние сущности, обучался у лучших магов и за глаза его считали охотником на нечисть…

Сделав несколько шагов по подземной галерее, Ростислав остановился, ощутив сильный порыв леденящего холода с затхлым запахом. Голова опричников выставил вперед факел и забормотал обережную молитву ещё быстрее и яростней. Его спутники, онемев от страха, словно парализованные стояли позади. Они были не в силах даже убежать назад и наблюдали, как их командир рисует факелом в темноте какие-то непонятные знаки, переходя с тихого шепота на горловой крик. Внезапно стены и потолок вздрогнули, осыпавшись песком и страх, сжимавший сердца людей, мгновенно исчез. Голова выдохнул и внимательно осмотрелся.

— И всего-то? — произнес он, опуская клинок, и, обернувшись на перекошенные лица стрельцов, добавил, — не так страшен черт, как его малюют. Пошли и смотрите внимательно, они могли самострелов понаставить.

Через несколько сотен шагов, опричники нашли на земляном полу галереи брошенную, еще дымящаяся головешку. Это был знак того, что беглецы близко. Еще через несколько шагов свет факела в руке Ростислава выхватил из темноты ведущие вверх ступени. Опасаясь ловушки, голова остановился, внимательно осматривая все впереди. Но обнаружил лишь тонкую нить, ведущую к спусковому крючку, закрепленного на стене арбалета. Сделав знак стрельцам прижаться к стенам, он перерезал клинком нить. Арбалет выстрелил, но стрела, едва свистнув рассекая воздух, звякнула наконечником о камень ступеней, сбитая в полете его рукой. Поднявшись к выходу, Ростислав обнаружил еще один сюрприз. Вместо двери была глухая стена.

— Сквозь стену прошли, — послышался шепот одного из стрельцов, осеняющего себя крестным знамением.

— Пять шагов назад. Запалите фитили и смотрите туда откуда пришли. Если увидите, что-то не так, палите, — обернувшись приказал голова.

На самом деле, стрелять было не в кого. Потусторонние твари почуяли силу молитв и огненных знаков, которые Ростислав чертил факелом в темноте. Вся нечисть, обитавшая в подземной галерее и вселявшая страх в людей, истощая их вплоть до смерти, покинула это место. Голова просто не хотел, чтобы стрельцы видели, как он распечатает выход. Разговоры об этом ему были ни к чему, а они и так только что узнали про него лишнего. Оглянувшись на изготовившихся к стрельбе и убедившись, что на него никто не смотрит, опричник, шепча заклинание, начертил факелом в пространстве над последней ступенью косой крест. Затем, он обвел крест огненным кругом, оставив в воздухе светящийся красноватым цветом след. С шуршанием осыпающегося песка на стене проявились очертания двери.

— Навались, — крикнул он своим спутникам.

Дверь, поддавшись усилиям четверых мужчин, распахнулась наружу, сбросив пласты дерна, которыми была завалена сверху.

Солнце уже показалось из-за озера и обволакивающий берег туман почти развеялся. На вдававшемся в водную гладь мысу никого не было, но зато шагах в трехстах неспешной рысью удалялись несколько всадников.

— Пищаль, — крикнул Ростислав и выхватил оружие из рук одного из стрельцов.

Расстояние для выстрела было практически предельным, но он был великолепным стрелком, который творил и не такие чудеса. Встав на колено и положив ствол на плечо присевшего перед ним стрельца, Ростислав прицелился в черноволосого всадника с развевающимся кафтаном и нажал на спуск. Пищаль грохнула, оглушив подставившего плечо и кусок свинца понес смерть уходящей ватаге. Однако, произошло невероятное. Черноволосый всадник, которым и был Кудеяр, за мгновенье до выстрела обернулся и, подняв руку, с улыбкой посмотрел на стрелка. Пуля прошла мимо, никого не задев.

«Черт, ты не только двери запечатывать, а еще и пули умеешь отводить», — подумал опричник, вставая с колена и озираясь, — «Где же Кузьма с лошадьми, куда они провалились?»

Словно в ответ, из-за деревьев послышался топот копыт и показался его отряд.

— Кузьма, коня мне и за ними быстро, — крикнул Ростислав, метнувшись к ним.

Но десятник явно не спешил следовать этому.

— Голова, от царя приказ новый, в Москву надобно, немедля, — произнес Кузьма, подъехав на десяток шагов.

— Успеем в Москву, догнать их быстро, — раздраженно крикнул опричник, глядя вслед уже скрывшимся за деревьями всадникам.

— Амвросий, это приказ царя, в Москву немедля, дело срочное, — раздался негромкий голос выехавшего вперед боярина, который демонстративно заголив предплечье показал серебряный браслет на руке, так чтобы его мог видеть голова и не увидели остальные, — а эти никуда не денутся, сколь их веревке не виться, а в петлю завяжется. Да к тому же, наши лошади устали, а у них свежие. Сейчас все равно нам их не нагнать.

Ростислав, услышав имя, которым его нарекли при посвящении в тайный орден и которое знал только очень узкий круг людей, обернулся, резко остановив в себе азарт погони. Перед ним на гнедом коне сидел сам воевода Михаил Воротынский.

«Почему он здесь?» — с тревогой подумал опричник, — «Что там случилось?»

Глава 1

Ростислав молча смотрел на уплывающие за излучину реки дубовые щепки с огоньками свечей. Сознание словно проваливалось в какую-то иную реальность. Похоже, настойка, которую он выпил, начинала действовать. Говор и смех стихли. Их сменили тихие всплески воды от десятка заходящих в реку обнаженных женских тел. Остальные, затаив дыхание, следили за ними с берега, находясь на некотором отдалении, словно боясь что-то спугнуть. Девки с молодками исполненные ответственности от того, что им доверили, заводили в воду куклу Купалы. Это был обязательный обряд купальской ночи. Куклу делали из соломы и тонкого хвороста. Любой мог принести свою соломинку, заговорив в нее беду, которую хотел бы избежать. Когда куклу собирали, ее одевали в старую одежду, проносили по деревне и потом женщины во время праздничной мистерии купальской ночи отправляли ее в воды реки, чтобы вместе с соломой канули и наговоренные на нее беды.

И если куклу Купалы заговаривали на то, «чтобы не было», то возносимому в огонь ритуального костра Костроме люди доверяли свои сокровенные мечты и чаяния, исполнения которых жаждали всем сердцем. И, вместе с пламенем пылающего Костромы, они возносились к верхним Богам, которые могли эти желания исполнить.

«Сколько веков уже на Руси христианство, а люди продолжают соблюдать эти древние обряды. Иногда уже даже не понимают смысл того, что делают, а все равно. Наверное, это неплохо, а если