Мы идём к Луне - Владимир Сапожников

Отец — человек знающий. Он везде был, и даже на Северном полюсе. И видел белого медведя на льдине. Отец — тоже храбрый человек и умеет варить охотничий суп из кореньев. Он не то что мама: не ешь снега, застегнись, не ходи туда, не гляди сюда. И как же в экспедиции без носильщика?

— Только я буду главный, — поставил он жёсткое условие. — Ты носильщик, а я начальник. И костёр я буду разжигать. И дичь обдирать. И есть сырое мясо.

— А для кого я пекла торт? — спросила мама. — Вы же не дикари, чтобы есть сырое мясо. Возьмите торт, я упакую. Он очень калорийный.

Торт? В великий поход к луне? Есть торт у таёжного ночного костра?

— Торт мы не возьмём, извини, пожалуйста. Дай нам соли.

Конечно же, взять побольше соли. Кто знает, сколько дней продлится поход. И неизвестно, чем будешь питаться в дороге. Путь экспедиции сквозь лесные дебри.

Сквозь дебри

Сосны стоят плотно, ветки над головой сомкнулись, внизу темень. И никого: экспедиция продвигается диким, нехоженым лесом. Молодые сосенки занесены до макушек снегом, а в таловых крепях — сумрак, ночь. Пробьётся солнце — и кое-где на лесной поляне вспыхнут и засверкают тысячи алых, синих, зелёных звёздочек.

Тихо в лесу. Только лыжи охотников поскрипывают. Ни звериного следа, ни птичьего крика. Тут ещё не ступала нога человека.

В таком лесу живут лесовички-лешие. Их шалаши где-нибудь в самой гущине, в таловой карче.

— Стоп! — Начальник экспедиции поднял руку: знак остановиться. — Тихо!

Что это темнеет в глубине таловой чащи? Вон островерхое, занесено снегом? Шалаш? И труба над крышей, и оконце. В кустах — едва разглядишь его — маленький лесной шалашик. А внизу вход — круглая дверка. Лесовички, ведь они маленькие, с пенёк ростом, значит, и шалаш у них маленький.

А это кто притаился возле большой сосны? На голове белая шапка набекрень. Стоит и смотрит прямо на охотника!

Охотник, волнуясь, замер, вглядываясь в сумрак леса. Есть там кто или нет? Да, кто-то стоял, прислонившись к сосне! В белой островерхой шапке. И с курчавой бородкой. И смотрел прямо на него! Это же он, лешачок-лесовичок! И борода, и шапка. А за спиной кошёлка на ремешках.

Охотник сначала испугался, потом нерешительно шагнул. Старичок у сосны качнулся, тоже шагнул! Только в сторону. Будто хотел за сосну спрятаться.

Охотник замер, потому что очень боялся спугнуть лесовичка. Но старичок не убегал, выглядывая из-за сосны. Какой же он пугливый: ты шагнёшь — и он шагнёт! Ты остановишься — и он стоит, смотрит на тебя…

Что же делать? Надо поговорить с ним! Если бы уметь разговаривать на лесном языке! Он сказал бы, что ничего такого делать не хочет. Он бы спросил только: «Дедушка, у вас есть волшебная трава? От сердца? Если есть, дайте, пожалуйста. Очень, очень нужно для одного человека. Дайте, пожалуйста».

Чтобы не напугать старичка, охотник даже ружьё снял — дескать, опасаться нечего — и приближался к сосне безоружным. Шёл неслышно и уже видел маленькое сморщенное личико, курчавую бородку и остренький, смешной — крючком — нос.

Лешачок смотрел прямо на него! Стоял и смотрел, а охотник боялся: вот сейчас старичок юркнёт и пропадёт, исчезнет в темени карчи!..

Но никуда он не юркнул, не спрятался. Это был не лешачок, не лесной человек. Это был пень, настоящий лесной противный пень с кривым сучком вместо носа. Сверху навалило на пенёк снегу, получалось, как шапка. Таких пней в лесу много. И шалаш оказался не шалаш, а согнутая до земли сосна, заваленная снегом. Охотник заглянул внутрь: там было темно, пахло мышами.

Он размахнулся палкой и сердито сшиб с пенька шапку. Вот тебе, не обманывай! А нос отломил и зашвырнул подальше. Раз ты пенёк, то будь пеньком. И нечего прикидываться лесным человеком.

Настоящие лешачки не обманщики. Они добрые, всем помогают. И не прикидываются никем. Только их надо искать ночью, когда в лесу тихо и никого нет.

Экспедиция продолжала путь. Шли так: начальник впереди, носильщик с рюкзаком сзади. Таков приказ. И ещё приказ: быть настороже, когда обходили таловые карчи. Вдруг там, затаившись, сидит кто-то и — прыг сзади! Ружьё на грудь, револьвер за пояс. Выхватить его — дело одной секунды. Патронташ, набитый пистонными лентами, на ремне. Всё под рукой.

Курс по компасу. Направление — северо-северо-восток. В диком лесу без приборов и карты — ни шагу. Карта, вот она, в кармане. Такой карты с маршрутом до самого Берёзового лога больше ни у кого нет. Потому что он сам её составлял. И хранил в толстой папиной книге, а книгу клал на ночь под подушку.

Ага, пора определиться. Это по-научному и означает сверить местность с картой. Экспедиция вон уже сколько прошла!

— Стой! — Это приказ носильщику. — Снять рюкзак, наблюдать за лесом.

Когда приказ был выполнен, начальник экспедиции сел на рюкзак, достал карту и разложил её на коленях. Приказав носильщику не мешать, он углубился в чтение, тайных знаков, известных лишь ему. Чёрные кресты — это таловые крепи-карчи. Сосны — зелёные крестики, осины и берёзы — листики. Где много листиков — рощи. Вот они, берёзовые, осиновые рощи, а линия маршрута петляет с юга на север.

Он снял с руки компас и, совместив его с картой, определил: экспедиция вот в этой точке. Слева низина, справа роща, а дальше по курсу сосна-выворотень. Эту сосну свалило страшной бурей. Так на карте и нарисовано: дует ураган, лес наклонился, одно дерево упало и лежит, чернея вывернутым корнем.

И оскаленная звериная голова. Зубастая звериная голова — это тоже тайный знак. Тогда, весной, за сосной-выворотнем кто-то прятался. Что-то лохматое стояло и сверлило их маленькими злыми глазками. И вдруг бесшумно исчезло. Даже веткой не хрустнуло! Что это было — неизвестно. Таня опасное место пометила этим знаком: оскаленной головой. Вдруг и теперь там будет кто-то подкарауливать?!

Карту рисовала Таня. Он рассказывал, как они шли весной через лес, а она рисовала. Вот он, весь маршрут до самого Берёзового лога. Он взял с Тани клятву никому не говорить про карту: нельзя разглашать тайну Берёзового лога.

А это что? Ага, избушка разбойничья! Сто лет назад тут жили разбойники и прятали клады. Награбят много золота и спрячут. А ещё в избушке жила Баба-Яга и каждую ночь летала в ступе. Покатается над лесом и снова — фыррр! — в трубу…

И речка Росянка нарисована. А в речке рыба. С очень большими глазами. Рыба живёт в омутах — это рыба хариус. И водопады с брызгами, и берега-обрывы со стрижиными норками, и птица коростель с длинными ногами были нарисованы на карте. И туман, и черёмуха — это и есть Берёзовый лог. Сюда, в долину речки Росянки, лежит путь экспедиции. Тут был их прошлогодний лагерь. А это Лунная гора. Над ней, над Лунной горой, и всходила тогда их луна! Он заставил Таню пометить это место тайным знаком — кружком с точкой посередине. Похоже на глаз. Никто не догадается: просто чей-то глаз — птицы или неизвестного зверя.

Вот какая у него карта. Всё на ней нарисовано. Даже Тимофей из девятой квартиры по ней не заблудился бы. Да ведь нет у него такой карты!

Ещё раз совместив карту со сторонами света — вот он север, вот юг, — он наметил дальнейший курс экспедиции.

— Курс — северо-северо-восток. Шестьдесят градусов, — сказал он и, когда носильщик снова надел рюкзак, приказал: — Идти след в след. И не шуметь. И громко не разговаривать.

В лесу иди так, чтобы ты всех слышал, а тебя никто.

Это закон тайги. В лесу только неохотники шумят и разговаривают.

Снег под соснами синий, а на солнце искрится и сверкает — больно смотреть. Всюду на макушках сосен снег, и кажется, что сосны расцвели и цветут большими белыми цветами.

А на осинах шмели. Они густо облепили голые ветки. Их много-много, будто на каждую осину опустился шмелиный рой. Махни — рой загудит, зашумит, снимется зелёным облаком и полетит в небо! Но это не шмели, а почки — лохматые, толстые, осиновые почки.

А на берёзах ласточки. Это не птички, а почки-серёжки, но они похожи на ласточек. Только совсем-совсем крохотные. Раскинули крылышки и летят, летят в синеве неба!

Но стоять и глазеть по сторонам некогда. Вон ещё сколько идти! Вперёд! Курс — северо-северо-восток! Путь экспедиции через урманы[1] и карчи, сквозь нехоженые дебри.

И вдруг — следы. Свежие следы на снегу!

Поперёк курса экспедиции прошёл неизвестный зверь…

По звериному следу

Следы: два продолговатых — впереди, а чуть сзади — ямки круглые, поменьше. И когти. Вот они отпечатались в снегу! Не когти, а когтищи. Зверь — хищник. Кто он? Когда прошёл через лес?

Охотник снял рукавицу, тщательно измерил глубину снега. След был свежий, не осыпался. Зверь только что пробежал. Может, затаился где-то. Как он нападает? Прыгает на жертву с дерева? Или ждёт в засаде?