Попытка вернуться - Ksenia Hertz

что я хочу тебе пожелать — это бороться до самого конца и всегда помнить, что мы рядом с тобой.

Голос мужчины дрогнул на последнем слове, девушка отчётливо это заметила, поэтому слегка нахмурилась, но увидела, как родители положили книги на кофейный стол и поднялись с дивана, подойдя к ней ближе, и заключили в свои объятия. Дженнис понадобилось пару секунд, чтобы понять, что произошло. Она чувствовала, как приятный запах её родных заполняет её лёгкие, одурманивая. Она не ожидая сама от себя, обняла их в ответ так сильно, будто это был последний раз. На голубых глазах почему-то выступили слезы и девушка шмыгнула носом, чувствуя в этот момент, как сильная отцовская рука гладит её по спине, успокаивая.

— Я безгранично люблю вас, — прошептала Дженнис.

Эти сильные слова она говорила впервые, потому что знала — слова о любви быстро теряют свой истинный смысл, когда произносишь их слишком часто. Но сейчас ей до самой глубины души хотелось кричать родителям о том, как сильно она их любит. Но нехорошие мысли быстро вернулись в голову Дженнис, поэтому она мягко отстранилась от родителей, протерла мокрые от слез щеки, потерянно улыбнулась и спросила:

— Я не хочу обидеть вас, — начала рыжеволосая, заглянув прямо в глаза родителям, — но вы очень странно себя ведёте. Никогда у нас не было сентиментальных разговоров, но сегодняшний день исключение. Почему? Почему ты нервничала сегодня утром, мама? И почему сейчас твои глаза на мокром месте?

Дженнис вздохнула полной грудью, потому что выпалила свои слова на одном дыхании, боясь, что если хоть на секунду задумается, то не сможет продолжить под натиском напряжения, которое не покидало её весь сегодняшний день. Она отчаянно пыталась разглядеть во взгляде отца и матери ответ, но вдруг осознала, что теперь в нем нет ничего, кроме знакомой натянутой маски безразличия. И тут ей стало по-настоящему страшно.

Взрослый и статный мужчина первый смог быстро взять себя в руки, поэтому ответил:

— Всё в порядке, не стоит беспокоиться, — он улыбнулся своей фирменной лёгкой улыбкой, — мы с матерью хотели вручить тебе подарок, позволишь?

Не дожидаясь ответа Дженнис, он отошёл к входной двери, взял с полочки небольшую коробку бордового цвета — любимого цвета девушки. Вернувшись, он протянул ей подарок и произнёс:

— Открывай.

Голубоглазая все ещё продолжала стоять, пребывая в состоянии шока и непонимания. Она еле заметно качнула головой, стараясь отогнать мысли, протянула руку и открыла коробку. Там на неё смотрела замечательная цепочка с миниатюрным кулоном в виде золотого ключа. Коснувшись его тонкими пальчиками, она улыбнулась и попросила помощи в том, чтобы застегнуть его на своей шее. После пары секунд застежка щёлкнула и мама девушки заботливо поправила украшение.

— Я не знаю, что и сказать… Спасибо вам, он прекрасен, — произнесла Дженнис, разглядывая ключик на своей коже.

— Никогда не снимай его, дочь, — женщина улыбнулась, — пусть он охраняет тебя.

Тёмную улицу слабо освещали фонари, придавая какую-то особую мистическую атмосферу. Девушка шла быстрым шагом, хотя все ещё ощущала дрожь в ногах, которая свидетельствовала о том, что откровенный разговор с родными никак не успокоил, а наоборот заставил ещё более переживать. Вдалеке рыжеволосая увидела знакомый силуэт и ускорилась, желая поскорее встретиться с другом. Когда между ними оставалось пару шагов, голубоглазая подняла взгляд, который до этого был устремлен в пол, и увидела парня с тёмными идеально уложенными волосами, одетого в чёрный спортивный костюм. Руки его были сложены в карманы толстовки. Он улыбался так, что виднелись его белоснежные зубы.

Дженнис без лишних слов обняла парня, чувствуя приятный аромат мужских духов и как каждая его мышца накаченного тела расслабляется в её объятиях. В ответ он тоже обнял девушку за талию, поглаживая рукой её собранные волосы. Пару минут они просто стояли так, слушая, как их сердцебиение нарушает тишину вокруг. Лишь лунный свет падал на них, скрывая от посторонних глаз.

— Дженнис Эрнандес, что с тобой? — прошептал Джон на ухо девушке, — я могу начать думать, что мы не просто друзья.

Рыжеволосая тихо хмыкнула и нехотя отодвинулась от парня. В его объятиях она не ощущала страха, тревоги и переживаний, которые неистово преследовали её весь день. Она могла просто расслабиться и быть собой — девушкой, которая без упрёков совести могла позволить себе обнимать лучшего друга на мосту в семь часов вечера, когда мимо изредка проходили прохожие. Она могла быть той самой искренней девушкой, которая улыбалась лучшему человеку в её жизни, не боясь того, что он её сломает. Той, которая звонко засмеется, когда он в очередной раз пошутит про «не дружеские» отношения, а потом сам назовёт её «солнцем».

— Прости, — Дженнис виновато улыбнулась. Но улыбка оказалась намного более уставшей, чем ей хотелось. Парень конечно же это заметил, поэтому не медлил с вопросом:

— Что случилось?

И тут рыжеволосая вылила на парня все, что так мучительно отдавалось в её голове паранойей: странное поведение матери с самого утра, её нервные постукивание по книге. Вечерний разговор ещё и с отцом, который тоже вёл себя тревожно. Объятия и чувственная беседа впервые за двадцать лет девушки, а потом резкая смена настроения, которая окончательно убедила Дженнис в том, что все далеко не в порядке.

Все это время парень внимательно слушал подругу, иногда кивал, давая понять, что она может продолжать. Когда под конец разговора он заметил на её глазах цвета неба, которые горели так ярко даже при свете луны, слезы, то взял её за крохотную руку и произнёс:

— Ох, милая Дженни, — свободной рукой он коснулся её подбородка, заставляя смотреть ему в глаза, — я согласен, что все это странно, но может они настолько гордятся тобой, что не смогли сдержать эмоций? Ты поступаешь в самый лучший университет в нашем штате, милая. Представляешь? Любой человек, который сдавал экзамены с тобой должен брать у тебя платные занятия, потому что я не знаю никого более умнее, чем ты. И это достойно похвалы в наше время, Дженнис, — он остановился на пару секунд, убеждаясь, что девушка слушает его, — все обязательно будет хорошо, уж поверь мне.

Рыжеволосая не переставала плакать, вот только теперь не от странностей в её семье, а от того, что у неё есть такой замечательный друг, как Джон. Она смотрела на него снизу, потому что он был выше её, несмотря на то, что она была на каблуках, и слезы просто текли по её розовым щекам. Он был её спасением.

— Я хоть раз соврал тебе?

Дженнис сглотнула ком в горле, чувствуя, как он