Средневековая история. Изнанка королевского дворца - Галина Гончарова

Ах, прикрепляли на лапку голубю – и пусть летит, сам разберется… и даже не читали? Неубедительно?

Ах, читали. Но не копировали. Нет?

Нет…

А что помним из прочитанного? Рассказывайте все, любезнейший. Гладишь, и останетесь с целыми пальцами. И ушами. А то вирман спущу – у них давно руки чешутся.

Ага. А о чем догадывались?

Не догадывались?

Лейф!

Ах, все-таки догадывались…

Отлично.

А теперь в подробностях – о чем.

Так. А теперь берем вот этот лист… это бумага – и пишем. Чистосердечное признание.

А потом и на пергамент перепишем.

Что, руки отнялись?

Так сейчас вирмане топором подправят. Вытешем из полена – Буратино?

Лиля издевалась над купцом около трех часов.

Карист возмущался, пытался скандалить, кричать, сопротивляться, но он был один, а вирман почти два десятка. Так что попытки оказались тщетными, и ее сиятельство выяснила все, что хотела.

Когда графиня наконец ушла, Карист от души осенил себя знаком Альдоная, вытащил из-под прилавка заветную бутылочку – и допил все оставшееся, как воду. Кошмар какой!

Не женщина, а Мальдонаино отродье.

Сущее чудовище.

А вот что теперь делать?

Рассказать обо всем заказчику, который передавал деньги?

Хм-м…

Каристу казалось, что так поступать не стоит. А что тогда?

А жить спокойно. Ничего не видел, не слышал, не говорил и не знаю. И точка. Глядишь – и гроза пройдет мимо. Деревья-то она с корнем выворачивает. А вот скромный одуванчик…

Каристу очень хотелось жить…

Солнце садилось. И день уже не казался ему таким удачным.

– Ваше сиятельство, может, вернуться, прирезать этого хомяка? – пробасил Олаф.

Лиля замотала головой.

– Нет. Не надо. Если он дурак – сам нарвется. А если умный – будет сидеть и молчать. И может еще пригодиться. Это ведь не управляющий, если мы уважаемого купца в тюрьму бросим…

Судя по лицам вирман – они бы и бросили, ничего страшного. Посидит – поумнеет. Нет у них уважения к «сухопутным крысам». Нету…

– Нам шум пока ни к чему. Еще удерут главные-то враги…

Это вирмане поняли. И закивали.

Лиля подумала, что пока все складывается очень удачно.

Они прибыли в город вечером. И она решила сразу нанести дружеский визит самому важному человеку. Тому, через которого проплачивалось ее убийство.

А сейчас придет на корабль, поужинает, выспится – и с завтрашнего дня занимается делами.

Пусть подновят корабли, запасы продуктов… Наверное пары дней на это хватит?

И – в Лавери.

По морю.

Бээээ…

Рассветный лучик заглядывал в окно.

Каюта качалась. Сейчас Лиля воспринимала это чуть полегче. Но все равно – нужно было отвлекаться от противного ощущения. Так что она перечитывала показания купца и хмурилась.

М-да. Главный враг у нее в столице. Что ему надо?

Да неизвестно. Но создается ощущение, что ненавидят не Лилю Иртон персонально. Ненависть направлена на Джеса.

А ее устраняют, потому что она просто мешается под ногами.

И Миранда.

Ну уж нет!

Не позволю!

За своего ребенка я всем тут глотки порву! Зубами грызть буду! Вы у меня, гады, все раскаетесь! Даже в том, чего не совершали… Посмертно.

– Мам?

Мири просочилась в каюту тенью.

– Да, малышка?

– Можно нам на ярмарку?

– Какую?

Оказалось, что в Альтвере есть и еще одна ярмарка. Небольшая, но ежедневная. Типа местный рынок. Лиля подумала – и кивнула.

– Кто с тобой пойдет?

– Я, Марк, вирмане…

– Кто старший?

В дверь поскреблись и в каюту заглянул Ивар.

– Ваше сиятельство, вы разрешите? Я наших женщин возьму, они за детьми присмотрят…

– Учти – за Мири, даже если она ноготь сломает – персонально с тебя спрошу, – пригрозила Лиля. – Ингрид идет?

– Идет.

– Вот. И с нее тоже.

– Все будет хорошо, – заверила Ингрид. – Я за Мири присмотрю сама.

Вирманка была уже на третьем месяце беременности. И выглядела необычайно красивой. Про токсикозы она не слышала, а потому и не страдала. Наоборот – относилась к той редкой категории женщин, которых беременность только красит.

Сияли глаза, улыбались губы… и вся она словно светилась изнутри сознанием будущего материнства.

– Ингрид, под твою ответственность.

– Слушаюсь, Ваше сиятельство…

– Ваше сиятельство, – пастер Воплер просочился словно призрак. – Я хотел бы…

– Да, пастер?

– Патер Лейдер приглашал меня в гости. Полагаю…

– Если мы сходим вдвоем – это будем полезнее. Согласна. Когда?

– Может быть, сегодня?

Лиля призадумалась. Потом покачала головой.

– Пастер, мы не можем. Сегодня я приглашена к Торию Авермалю. И вы, кстати, тоже, как мой духовный наставник. А вот завтра с утра мы можем сходить на службу – ну и после службы уже…

Пастер задумался, но потом кивнул.

– Полагаю, так и правда будет лучше.

Лиля улыбнулась.

– Пастер, поговорите с Лонсом, подумайте, какой подарок лучше преподнести патеру Лейдеру?

– Может быть книгу?

Лиля замотала головой.

– Нет. Это – в Лавери. Там нас встретят более важные птицы, чем Лейдер. Кстати – привыкайте, пастер. Вы теперь не шушера из захолустья, а личный духовный наставник самой графини Иртон. Держаться надо с достоинством. И кстати – прогулялись бы вы, поговорили с сослуживцами…

– Ваше сиятельство?

– С другими пастерами. Абы кого я в Иртон не возьму. Вот и приглядитесь. Потом проведем собеседование – и в столицу.

Пастер Воплер только кивнул.

Иногда ему казалось, что Лилиан Иртон просто рвется вперед. Да так оно и было.

Женщина освоилась в новом мире, слегка передохнула – и теперь ее влекло вперед и вперед.

Опасности?

А то она в Иртоне была в безопасности! Щаз-з-з… разве что конец зимы выдался спокойным. А до того… ей-ей, в портовой забегаловке и то уютнее там хоть ясно кто и за что. А тут – все подряд. А за что?

А просто так…

Лиля вздохнула. Посмотрела на вирман и Мири.

– Пока вы здесь стоите – там уже все раскупят.

Намек все поняли и улетучились. Лиля посмотрела на пастера.

– Пастер, я не могу вам приказывать. Но я могу вас очень попросить.

– Я постараюсь выполнить любую вашу просьбу, Ваше сиятельство.

– Пожалуйста, подумайте о людях. Вы лучше меня знаете, что есть люди, которые служат Богу, а есть те, кто служит в основном себе.

Пастер сморщил нос, но промолчал. Согласился.

– Ваше сиятельство, я не стану лгать…

– Я не посмела бы просить вас о лжи. Но если вы решите, что есть вещи, которые должны оставаться только между вами – и богом…