Дневник Верховского - Юрий Сафронов

В 1941 году Гитлер использовал публикацию бывшего поверенного в делах Сербии в Берлине М. Богичевича, перешедшего на германскую службу, и работы историков «школы» Веге-рера, чтобы обосновать фашистскую агрессию против Югославии и Советского Союза доводами геополитического порядка вроде «славянской опасности». В директиве о походе против Югославии он повторил ряд положений австро-венгерского ультиматума Сербии от 23 июля 1914 года.

Историки и писатели всегда стоят перед сложным выбором. Существует огромное количество фактов, и все они пропускаются через сознание автора, поэтому ошибки в трактовке исторических событий неизбежны. Однако, чем бы ни пришлось заниматься исследователям: поиском фактов и документов либо поиском смысла и концепции — все равно со всей остротой встает вопрос об их гармоничном сочетании в одно целое. Борьба мнений, концепций и подходов, равно как и отрицание разного рода искажений нередко решаются третейским судом новых исторических источников. Таким источником, несомненно, может стать «Сербский дневник» Александра Ивановича Верховского, являющийся уникальным историческим документом.

Уникальность дневника состоит, прежде всего, в самой его сохранности, учитывая исключительно насыщенную событиями биографию А.И. Верховского, его многочисленные аресты и переезды. После своего возвращения из Сербии Верховскии оставил на время «Сербский дневник» у своей матери, а после вынужденного ее бегства в Киев от ужасов «красного террора», дневник перешел на сохранение к его сестре Татьяне, беззаветно любившей своего сводного брата.

Сестра Верховского понимала ценность такого исторического документа и, как видно из ее личного архива, собирала, по мере возможности, все материалы, относящиеся к Сербии и Югославии. Она, как участник Великой войны и Георгиевский кавалер, из рассказов своего брата знала, какие, казалось бы, ничтожные поводы могут служить причиной возникновения мировых катастроф. Можно считать чудом, что дневник уцелел во время обысков ВЧК в 1918—1919 годах, смог пережить блокаду, пожар и связанный с ним потоп. Оказалось, что рукописи не только не горят, но и не тонут! Удивительно, что при столь секретной командировке, Верховскии рискнул вести дневник. Разумеется, что он делал записи, соблюдая крайнюю осторожность и осмотрительность. А. Верховскии не дал своему дневнику никакого названия, поэтому название «Сербский дневник Генерального штаба капитана Александра Верховского» можно считать условным. Дневник написан автором в обыкновенной общей тетради объемом 56 листов, по внешнему виду не отличающейся от студенческого конспекта, но его содержание помогает приоткрыть завесу с одной из самых больших тайн XX века. Все же риск хранить у себя подобные исторические документы, письма, и фотографии был велик — можно было поплатиться не только свободой, но и жизнью. Наверное, все должно делаться во «благовремению), поскольку документы такого рода могут быть ино-ща «опаснее, чем динамит». Во всяком случае, этот «динамит» мог взорваться и уничтожить всю семью Верховских и его ближайших родственников, — таковы были «традиции» тех непростых времен. Вследствие таких обстоятельств даже члены семьи А.И. Верховского не знали о существовании дневника. В данном случае осторожность была не липшей: «А ты, Даниил, сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени; многие прочитают ее, и умножится ведение»{3}.

Рушились царства, сменяли друг друга гениальные тираны и бесцветные лидеры, уходили в небытие целые поколения народов. Миллионы людей в результате войн и смут оказались «в рассеянии» по всей планете, и все действующие лица, о которых писал в дневнике Верховский, давно покинули земную юдоль…

В 1938 году о судьбе А.И. Верховского после его очередного (уже пятого ареста начиная с 1918 года) известий не было. Он словно бы «пропал без вести» в мирное время. Оставалась еще слабая надежда, что «органы» разберутся, справедливость восторжествует, и Александр Иванович, наконец, вернется домой… Эти надежды оказались тщетными. Недаром Ф.М. Достоевский пророчески вкладывал в уста Шатова слова о «бесах» революции и даже предсказал «революционные тройки»: «О, у них все смертная казнь и все на предписаниях, на бумагах с печатями, и три с половиной человека подписывают»{4}.

К настоящему времени об Александре Ивановиче Верховском издано огромное количество публикаций. Многие из них страдают искажениями, неточностями и фальсификациями.

Профессор С.Н. Полторак справедливо заметил, что «А.И. Верховскии — яркая и до сих пор во многом загадочная фигура. Этот человек, воспринимавшийся современниками по-разному, до сих пор не оценен по достоинству. Его роль в истории России еще только предстоит оценить по-настоящему»{5}. С учетом новых сведений о пребывании в 1914 году А.И. Верховского на Балканах, можно добавить к характеристике, данной С.Н.Полтораком: «…и мировой истории…».

В.О. Ключевский отмечал в своей «записной книжке», что «историк — это наблюдатель, а не следователь». Сложная, яркая и загадочная фигура А.И. Верховского, выхваченная прожекторами истории из сумрака сложной и противоречивой эпохи XX века, действительно заслуживает объективной оценки, но никоим образом не подходит для сведения с ним исторических счетов.

Недостаток правдивой информации как о самом А.И. Верховском, так и о событиях в Белграде в 1914 году и явились отправной точкой для создания этой книги.

Часть первая.

ПРАВДА И ЛОЖЬ О СОБЫТИЯХ В БЕЛГРАДЕ В 1914 ГОДУ

Глава I.

ПРЕЛЮДИЯ К ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ

Если в Европе начнется война, то она начнется из-за какой-нибудь проклятой глупости на Балканах.

Большинство авторов публикаций, связанных с темой сараевского убийства так и не смогли ответить на главный вопрос: почему началась та война? В сущности, все споры относительно покушения на Франца Фердинанда и сегодня сводятся к одному: кому это было выгодно? Кто, выражаясь современным языком, был «заказчиком» убийства эрцгерцога?

Вопрос этот кажется совершенно неразрешимым, поскольку свои интересы в Балканских делах были у Германии, Франции, Великобритании, Австро-Венгрии, России и в немалой степени у самой Сербии. Известный литературный герой бравый солдат Швейк полагал, что убийство Фердинанда подстроили турки. Нечего, мол, было австрийцам отнимать у них Боснию и Герцеговину…

Строго говоря, война была не в интересах монархов Германии и России, крепко повязанных близкими родственными связями. Казалось, что воевать совсем нет причин. Императорские и королевские дома Европы, в течение более чем двухсот лет укреплявшие династические связи и образовавшие фактически единую семью, внезапно оказались по разные стороны фронта. Более того, в большинстве случаев эта линия проходила, как отмечал великий князь Кирилл Владимирович, «буквально по постели». Бельгийский король Альберт, приобретший широкую популярность в начале войны своим ожесточенным сопротивлением немецкой оккупации, был женат на баварской принцессе Элизабет. Николай II — на принцессе Гессенской. Английский король Георг V — на принцессе Текской из вюртембергского королевского дома. «Кайзер Вильгельм был внуком королевы Виктории, сыном ее старшей дочери»{6}.