2008 № 03 - Журнал «Если»

Я взглянул на Марису. Она входила в число подопечных Винса, и я взял ее, потому что Мариса оказалась как самой приспособленной и выносливой, так и наименее вероятным источником проблем. Чуть старше тридцати, невысокая, но крепко сбитая, как футболистка, она поднялась вместе со мной на вершину, когда Кортни повернула обратно, словно совершила воскресную прогулку. Надеюсь, в ней есть и другая прочность, в которой я сейчас нуждался.

— Можешь помочь?

Она кивнула.

Я натянул перчатки и ухватил Кортни за плечи, а Мариса — за ноги. Не было нужды говорить ей, куда мы направляемся. Здесь, в горах, все, что можно, делается в палатке.

Конечно, внутри палатки могло оказаться столь же холодно, как и снаружи. Новым ДемонБотам для работы требовалось питание, а теперь, когда солнце быстро уходило на север зимовать, солнечной энергии попросту не хватало, поэтому я перед выходом попросил Кортни и всех остальных установить термостаты в палатках на минимум. Технарям из компании это не понравится, но им придется что-то сделать с энергопотреблением палаток.

Одна из причин, почему я здесь — мне положено думать о подобных мелочах. ДемонБоты — это наноустройства, которых еще называют нанитами, регулирующие температуру очень хитрым способом: они удерживают в палатке быстрые «горячие» молекулы и не пускают в нее медленные «холодные» молекулы. Их название имеет какое-то отношение к парню по фамилии Максвелл, который сам не очень-то верил, что такое можно проделать.[1] Однако наниты новейшего поколения в моем альпинистском комбинезоне оказались настолько эффективными, что могли получать энергию за счет моих физических усилий — через пьезоэлектрические нити.

К сожалению, если выходят из строя целые скопления нанитов или рвутся токопроводящие нити, то в ткани появляются «холодные пятна». В новых моделях этот дефект исправлен с помощью особых подвижных нанитов, которые запрограммированы отыскивать и заполнять такие просветы, время от времени наведываясь к нитям электропитания для подзарядки. Хитроумное решение, которое наверняка произведет сильное впечатление на покупателей из министерства обороны. Думаю, оно прекрасно работает возле тех самых лагерных костров на Среднем Западе. Здесь же эти чертовы малявки переползают с одной стороны палатки на другую всякий раз, когда меняется ветер. Не сомневаюсь, что это мелкая ошибка программирования, но энергии из-за нее тратится чертова уйма.

Как выяснилось, электропитание в палатке было включено, хотя тепло внутри долго не продержалось. Втаскивать промерзшее тело в палатку — нелегкая работа, и весь теплый воздух улетел наружу, пока мы с Марисой затаскивали Кортни внутрь. В жизни она была девушкой миниатюрной и бойкой, а после смерти превратилась в бревно весом в сто двадцать фунтов. Руки и ноги не сгибались, а вход в палатку был узким настолько, чтобы сделать нашу задачу еще более трудной.

Пыхтя и отдуваясь, мы затащили ее в предбанник и частично в палатку, и тут Мариса толкнула что-то громыхнувшее.

В палатке немного предметов, которые могут звякать или громыхать. В данном случае она едва не опрокинула печку, на которой стоял маленький титановый котелок.

Готовить в палатке — плохая идея, как раз из-за риска подобных инцидентов. Это одна из причин, почему горные палатки оснащены предбанниками — в них можно безопасно готовить. В некоторых экспедициях есть специальные палатки-кухни, с деревянными полами, обеденными столами и газовыми плитами, но «НаноСпорт» таким оборудованием не занимается; мы выпускаем только легкое снаряжение, которое можно унести с собой или на себе.

К счастью, компьютер палатки (гораздо более умный, чем новые наниты) не разрешил печке чрезмерно истощить солнечные батареи, работая на максимальной мощности неопределенно долго. Окажись печка раскаленной, Мариса бы обожглась.

Тепловатая жидкость, выплеснувшаяся из котелка, пахла очень знакомо. Мариса стянула перчатки, убрала с дороги печку и котелок, потом лизнула палец.

— Куриный бульон, — сообщила она.

В палатке царил кавардак. Обычно Кортни была педантична относительно порядка, почти до мелочности, но сейчас ее спальный мешок валялся в углу, а скомканная одежда была разбросана повсюду. Даже удивительно, что печка осталась неперевернутой — пока ее едва не свалила Мариса. На сенсорном экране палатки висело недописанное письмо для электронной почты через спутниковый канал, начинающееся словами: «Дорогие мама и папа…»

— На нее кто-то напал?

Я постарался не думать о Лавкрафте.

— Кто?

— Не знаю. Снаружи были какие-нибудь следы?

Я пожал плечами. Если бы Кортни выволокли в снег замерзать, то следы бы точно остались, но в лагере всегда множество следов, когда их не стирает ветер. И если у следов нет отпечатков когтей или они размером не с крышку канализационного люка, то на них никто не обратит внимания.

Мы окончательно втащили Кортни в палатку, затем встали на колени возле тела. Пусть даже ее кожа и была теплой, она имела смертельную бледность обморожения. Все тело промерзло насквозь. Я перевернул его, отыскивая следы насильственной смерти, но ничего не обнаружил. Затем Мариса набросила на нее куртку. Кортни была чуточку наивным, но очень милым человечком, и казалось преступным вторгаться в то немногое, что осталось от ее личного пространства.

— Включи, пожалуйста, обогрев, — попросил я. Кортни, скорее всего, нравилось, когда в палатке было прохладно, потому что сейчас, когда мы оказались в палатке вдвоем и создавали много «горячих» молекул для нанитов, воздух должен был согреться гораздо быстрее.

— Конечно. — Мариса провела пальцем по герметизирующему клапану на входе в палатку, убеждаясь, что он полностью закрыт, затем подошла к компьютеру. Похоже, она была рада сделать хоть что-нибудь. — Какую температуру задать?

— Все равно. — Я осматривал голову Кортни, раздвигая пряди светлых волос в поисках ссадин. Перчатки я пока не снял, и дело продвигалось медленно. — Когда будем уходить, отопление все равно выключим.

Не было нужды добавлять: «Чтобы она не оттаяла». Это фраза из другой страшилки. Наверное, есть в Антарктиде нечто такое, что их порождает.

Через десять минут воздух в палатке прогрелся до комнатной температуры, и я убедился, что события, погубившие Кортни, не оставили на ее теле и следа. У меня до поры до времени оставалась надежда, что она ударилась головой и потеряла сознание. Мне довелось однажды увидеть такое, когда мы совершали восхождение в Патагонии. Очнувшись, человек встал и решил пойти домой — что было проблематично, потому что дом находился во Флориде.