Мир внизу - Ви Карвин

Первые впечатления? Невероятно.

Тончайшие полосы пока безымянного металла на основе суперматерии были защищены огнеупорной тканью. Программа, управляющая крыльями, заставляла их держаться друг от друга на расстоянии согласно с аэродинамическими расчетами Сириуса. Разве не чудесно иметь в друзьях ведущего изобретателя станции? Который к тому же достаточно любопытен, чтобы нарушать правила и экспериментировать с еще не полностью исследованной суперматерией за пределами своей лаборатории.

Я не падала, как должна была, с двух десятков этажей строго вниз, но почти парила над выжженной почвой, точно огромная мутировавшая птица. Эти крылья не ждали, пока я задам им направление, но, не удержавшись, я сделала первый взмах. Программа, успешно принявшая на вход координаты с таймера, сама развернула меня в сторону зоны сбора – в меру плавно, в меру настойчиво. Теперь я могла махать руками в свое удовольствие или вообще расслабиться – модифицированный спецкостюм был рассчитан на оба варианта.

У Сириуса поистине были золотые руки.

Высота больше не казалась сколь-либо опасной. Хотелось кричать от захлестнувшей меня смеси страха и восторга, но, летя лицом вниз, я даже вдохнуть не могла. Я сделала усилие, пытаясь совладать с непривычной конструкцией крыльев. Маневр удался – меня перевернуло на спину – одну из рыжих косичек ветер швырнул мне в лицо, на мгновение дезориентируя, а затем…

Затем я увидела.

Сквозь тонированные стекла защитных очков небо казалось особенно насыщенным и объемным. Как будто это оно – Земля. Безграничная, синяя, покрытая сизыми тучками материков Земля.

И это все было просто волшебно.

А настоящая Земля с каждой секундой приближалась. Время поджимало, и мне пришлось прервать свое умиротворенное созерцание и сосредоточиться на посадке.

Только приземляться нормально я пока не умела: уже у самого финиша запаниковала, раньше времени чиркнула носком ботинка по гравию, теряя равновесие. Едва успела подставить ногу, чтобы не упасть на колени. Не так изящно, как хотелось бы, но будем откровенны: я только что слетела с высоты двадцати этажей на пока еще не протестированных крыльях и выжила.

Я выпрямила ноги, дрожа не то от ужаса, не то от радости, провернула и опять зажала кнопочки. Мои крылья за несколько секунд втянулись в швы-тайники. Когда суперматерия оказалась разогнана по отсекам, я с победным видом взглянула на наручный таймер. Синхронизация с крыльями немного поломала прошивку не подготовленного к таким вещам устройства, но через мелькающий белый шум на экранчике я все-таки умудрилась рассмотреть время.

– Еще минута.

К месту сбора начали подтягиваться другие рейнджеры – по двое. Большинство предпочитало работать парами. Таких как я – одиночек – было всего несколько человек на весь корпус.

Я не смогла сдержать мрачную усмешку, осознав, что пришла первой. Айроуз соврала. Надо будет напомнить ей об этом при случае.

– Как тебе это удается? – отдышавшись, спросила Тамина, единственная из этой группы рейнджеров, кто со мной еще разговаривал.

– Ген уникальности, – фыркнула я, игнорируя запоздало трясущиеся от адреналина коленки. Тамина слабо улыбнулась, и я только теперь заметила, что у нее несколько помятый вид, а смуглое открытое лицо пересекают четыре царапины. Хотела спросить, в порядке ли она, но язык всегда словно распухал в таких случаях. И на этот раз я тоже промолчала.

Молчанию не суждено было перейти в стадию неловкости, потому как по периметру зоны сбора тут же забегали едва различимые в дневном свете диодно-голубые лучи. Сканирование – на станции предпочитали лишний раз убедиться, что все в порядке. Никогда нельзя быть слишком озабоченным безопасностью в наши времена.

А за сканированием последовали лифты – шесть вонзающихся в землю на десяток дюймов камер, для каждого из рейнджеров. Чтобы доставить нас домой.

Те, кто часто бывал на Земле, всегда рисковали подхватить какую-нибудь внеземную заразу и наделать всем на станции больших проблем. Это одна из причин, по которым рейнджерами становились в основном избранные с хорошим иммунитетом. И нормальной координацией движений, чтобы не покалечиться на ровном месте, – от этого никакой иммунитет не застрахует.

Как только наши ноги коснулись иридиевого покрытия в таможенном отсеке, на нас привычно налетели облаченные в закрытые комбинезоны сотрудники дезинфектора. Отобрав защитные очки, наручи с полезными инструментами и элементы панциря, они направили всю нашу группу через небольшой коридор (излучение в котором, как мне казалось, тоже выполняло часть работы по дезинфекции), в зону прибытия, где в небольших комнатках нас ожидали врачи.

– Это у тебя оленьи рога, что ли? – Доктор Кара, оторвавшись от планшета, кивнула на торчащий из-за моей спины трофей. В ее глазах появилось что-то вроде искорки интереса, поэтому я решила не упустить случая блеснуть остроумием.

– Он сопротивлялся.

Кара улыбнулась мне, и в уголках ее глаз за толстыми стеклами очков обозначились приятные морщинки. Удивительно, как я заметила их с этого расстояния. Затем она мгновенно переключилась обратно в режим доктора, ведущего мой профиль, и ее взгляд так же быстро потух – в нем не осталось и тени эмоций. Я почувствовала легкое разочарование, но субординация на то и субординация, чтобы убивать в людях все человеческое.

– Повреждения мягких тканей, головокружения, недомогание? – дежурно спросила доктор Кара.

– В этот раз обошлось.

– Хорошо. – Она опять уткнулась в планшет, что-то отмечая в своих медицинских таблицах.

Повисла пауза.

Я переступила с ноги на ногу, оглядывая отсек дезинфекции. Ничего интересного здесь, кстати, не было. Стерильно-белые стены, медицинское оборудование, о назначении которого я могла только догадываться, – я никогда не травмировалась внизу настолько, чтобы нуждаться в экстренной помощи. Огромная овальная панель, за которой скрывались капсулы с антисептиком, – в них рейнджеры должны были проводить по десять минут после каждого рейда. Мало ли какой заразы эти космические ящеры успели нанести на Землю – всегда лучше перестраховаться, чтобы не получилось, как со Второй. Пятнадцать лет назад неизвестная человечеству эпидемия выкосила подчистую весь ее экипаж. Шесть тысяч человек.

Интересно, смертельные для нас болезни для самих ящеров – это что-то вроде обычного насморка, который лечится парой антибиотических пилюль? И наоборот – насколько опасны для них простейшие человеческие вирусы? Может, однажды ветрянка окажется тем самым абсолютным оружием, что вернет нам нашу планету…

Задумавшись о космических ящерах, я вдруг заметила, что доктор Кара теперь оторвалась от таблицы и смотрит на меня. Ее идеальной формы брови приподнялись, как будто она ожидала от меня чего-то и не понимала, почему я этого не делаю.

– Раздевайся, пожалуйста, – попросила она в ответ на мой вопросительный взгляд.

Неожиданно для себя я залилась краской. На моей бледной коже смущение отображается своеобразно, как будто на каждой щеке расплющили по ягоде клубники; дефицит витамина D заставлял меня выглядеть очень глупо.

– Прямо сейчас? – вырвалось у меня, прежде чем мозг успел сообразить, что доктор Кара имела в виду. Понимание настигло мгновением позже за компанию с желанием провалиться незамедлительно на уровень с запасными турбинами.

Черт. Так всегда.

В присутствии доктора Кары, тактичной, умной и безукоризненной, я постоянно вела себя… глупо. Так, как ни с кем другим ни при каких условиях. Наверное, это потому, что в ее присутствии я никогда не чувствовала необходимости, хм, подтверждать свое превосходство. Что-то доказывать. Быть начеку. Она была слишком доброжелательной и слишком профессиональной, и не могла не нравиться.

– Ну… да, прямо сейчас, – подтвердила доктор Кара, тактично сделав вид, что не заметила моего замешательства. – Мне же надо отнести твои личные вещи и одежду на дезинфекцию, пока ты будешь проходить процедуру в капсуле. Как, в общем-то, и всегда…

– Конечно. – Я старалась не глядеть на нее, быстро скидывая рюкзак со своим хламом на специальный столик на колесиках, следом отправляя туда же ремешки с шипастыми наплечниками, щитки для голеней и предплечий и прочие защитные элементы панциря.

Через мучительно неловкую минуту доктор Кара увезла все это на дезинфекцию, а я продолжила угрюмо стаскивать с себя одежду, едва сдерживая ругательства.

Нет, ну вот что это только что было?

«Прямо сейчас?»

Серьезно, Сионна? Серьезно?

Ужасно злая на весь мир и себя как его неотделимую часть, я поплелась в капсулу с антисептиком, чтобы растворить там весь свой позор.

Как и ожидалось, первой, кого я встретила на жилом уровне после процедуры дезинфекции, оказалась Айроуз. Как всегда недовольная, со скрученными в сложный узел пепельно-седыми волосами и чуть щурящимися глазами, зелень которых она никогда не подчеркивала. И, конечно, со своим здоровенным планшетом, которым она будто щитом прикрывалась от всего мира. От всей станции, если быть точнее. Четвертая и ее товарки, застрявшие между небом и землей, – вот весь мир, оставшийся нам после 2084-го.