Четыре плюс один - Варвара Оськина

— Матери.

— Это очевидно.

И с его искреннего тихого смеха началась их удивительная дружба длиной в два замечательных года.

За это время Алекс успела узнать, что её невезучего на погоду гостя зовут Томом, он основатель частного детективного агентства, а его новый офис расположен в соседнем здании, где-то за тридцатым этажом. Все клиенты и сотрудники без исключений обращались к нему «мистер Лэнг», трепетали от одного нахмуренного взгляда и неукоснительно держали дистанцию. Все, кроме неё. Он попросил сам, но Алекс бы и не смогла иначе. Было в нем что-то на удивление трогательное и мальчишеское, отчего хотелось сказать — Том располагал. Своей улыбкой, все еще присущей ему легкой неуклюжестью, добрым чувством юмора и невероятной деловой хваткой. Он вообще умудрялся сочетать в себе строгость и серьезность руководителя разрастающейся компании, и непосредственность молодого, немного наивного мужчины. Только Том мог с вопиющей непринужденностью заявиться к ней в магазинчик посреди рабочего дня, строго взглянуть на двух её помощниц и, схватив Алекс за руку, увести гулять по мостам Хай-Лайн. Они обязательно покупали два огромных сэндвича с фалафелем, а потом сидели на бесконечно длинной скамье, любуясь городом и заросшим дикими цветами железнодорожным полотном. Почему Тома тянуло именно туда? Да Бог его знает, она не спрашивала. Ей было все равно, потому что с ним было бы хорошо и на адской сковородке.

К концу первого года, она, наверное, узнала о нем почти всё. Его историю, его семью, его друзей и даже особо интересные случаи с клиентами. Том же, прикрыв веки, с упорством просил рассказывать о камнях, огранках, металлах. Они делились наблюдениями, спорили до сиплого голоса и смеялись до боли в сведенных от хохота щеках. Он открывал ей мир непростых историй живых людей, их жизней, и впитывал в себя вселенную неодушевленного, строгий математический порядок цифр и линий, которыми описывалась красота обычного куска корунда. С ним было удивительно.

И, разумеется, Том был первым, кому она позвонила в два часа ночи, стоя в центре разгромленного магазина. Не в службу спасения, не кредитному агенту и даже не в частное охранное агентство, которое невесть где носило, пока грабители вычищали витрины и сейф, а Тому Лэнгу. Другу, который натягивая первую попавшуюся одежду, тихим и ласковым голосом успокаивал её истерические всхлипывания в телефонной трубке, шажок за шажком отдаляя Алекс от панической бездны. Ему понадобилось ровно двадцать три минуты, чтобы ни разу не изменив своему ровному тону в искажении электромагнитных волн, успеть вызвать полицию с рабочего телефона и примчаться к ней с другого конца города. Звонок прервался только в тот момент, когда, глотая молчаливые слезы, Алекс шагнула к нему в объятия.

Два тяжелых месяца, что тянулось «расследование по горячим следам», он был рядом, готовый в любой момент поддержать разговором или молчанием, потому что прекрасно понимал — она потеряла почти все. Заложив ради своего дела дом, внутренние органы и даже душу, Алекс балансировала на кончике отчаяния, пока все чаще хмурившийся Том однажды не улыбнулся ей устало, но расслабленно-счастливо.

Она не представляла, сколько раз он перевернул вверх-дном Большое Яблоко, вытряхивая всех застрявших в нём червей, но ему удалось. И стоя в полицейском участке во время описи, Том даже не думал принимать благодарности, с присущей ему дурашливостью отвечая фырканьем и ехидными комментариями. А после лично руководил установкой нового видеонаблюдения, наотрез отказавшись посвящать её в конечный счет и выпроводив за кофе, пока размашистым почерком подписывал акты. Так пролетел второй год.

Беда пришла оттуда, откуда Алекс не ожидала. Не думала, не гадала, и даже не представляла, как в одно мгновение может надломиться тонкой травинкой привычный мир.

Предрождественский декабрь в том году выдался промозглым, накрапывая то снегом, то дождем, и срывая непонятную влажную мешанину в ураганные порывы. Идеальная погода для Тома. И он, конечно же, пришёл. Алекс поняла всё сразу, стоило ему ступить в теплое светлое помещение, аккуратно ставя в специальную подставку черный зонт-трость. Поняла, но не хотела верить, встречая его улыбкой и взглядом показывая подождать, пока она освободится. Видит Бог, Алекс тянула время до последнего, как можно дольше примеряя очередные серьги, как можно тщательнее оборачивая бархатный футляр атласной лентой и как можно радушнее прощаясь с постоянным покупателем. Сердце билось синкопами, по всей видимости, не желая, чтобы хозяйка самолично разбила его о темный мраморный пол. Но, что поделать, Том ждал, и она подошла.

— Тебе снова нужна моя магия, я права? — Алекс лишь надеялась, что улыбка не выглядит слишком деревянной.

— На этот раз времени у меня много, да и выбирать надо с умом, — Том мотнул головой, привычно тихо смеясь и стягивая пальто, чтобы повесить на стойку около входа.

— Не стоит, — остановила она его. — Мы справимся быстро. Один камень или несколько?

— Что? — он замер, растерянно опуская руки с зажатой в них верхней одеждой.

— В обручальном кольце твоя девушка хотела бы видеть один камень или несколько?

Слова сказаны, а вот её сердце вовсе не из алмаза.

Когда же это произошло? Бог его знает, да уже и не важно. Ведь каждому очевидно, что если ей дарились некоторые дни, то наверняка была та, кому отдавались все ночи. Каждому, но почему-то не Алекс.

— Думаю, один, — медленно ответил Том, поворачиваясь и отчего-то внимательно разглядывая её ничего не выражающее лицо. Право слово, под конец рабочего дня даже у Алекс не получалось так отчаянно улыбаться. А может, просто не было моральных сил.

— Разумеется, бриллиант.

— Ты имеешь что-то против куска углерода? — он попробовал свести все к шутке.