Большое испытание Серёжи Мерсенёва - Владислав Гравишкис

— Куда ты нас затащил, старый? Где теперь дорога? А ну, говори!

Силачёв потыкал кнутовищем в снег, твёрдого наката нигде не нашёл и сказал Серёже:

— Племяш, я в ту просеку схожу. Посмотрю, может, примета какая окажется...

— Хорошо, дядя Гриша, Вы недолго?

— Сейчас вернусь. Ты не бойся, я рядом буду.

Подхватив полы тулупа, время от времени втыкая кнутовище в снег, он побрёл к левой просеке. Она привела его на большую забураненную поляну, на которой различались какие-то круглые холмы.

«Приисковые отвалы! — определил Силачёв. — Так и есть — Суковатка. Значит, мы на правильной дороге стоим...»

Чтобы убедиться, что это действительно Суковатский прииск, Силачёв прошёл на середину поляны и ещё раз осмотрелся. Да, сомнений быть не могло, это прииск. Работали на нём только весной, в половодье, потому что в другое время здесь не было воды, а возить золотоносные пески к реке невыгодно.

Силачёв повернул обратно. Он решил итти не по своим следам, а сократить путь и выйти к лошади прямо через лес. Шагов через пять он провалился в яму. «Что за чорт! Куда это меня занесло?» — удивился Григорий и стал выбираться. Он усиленно работал коленями, загребал локтем, но всё больше погружался в снег.

Полы тулупа встопорщились вокруг него крупными складками, а его самого тянуло и тянуло вниз, словно засасывала какая-то бездна.

Силачёв стал отчаянно барахтаться, биться,, стремясь откатиться от опасного места. «В шахту валюсь!» — подумал он, чувствуя, что мимо него куда-то в глубину сползает снег и где-то под сбившимся тулупом трещат и ломаются сучья.

Он стал шарить рукой в снегу, стараясь найти хоть какую-нибудь опору. Когда он вполз в провал по самые плечи, рука наткнулась на что-то твёрдое. Силачёв с силой прижался к этому твёрдому. «Жердь!» — догадался Григорий.

Несколько минут висел Григорий над провалом, крепко обхватив берёзовую жердь с ладонь толщиной. Постукивая носком сапога, он стал отыскивать какой-нибудь выступ, чтобы поставить ногу и облегчить положение руки, которая сейчас держала всё тело и уже начинала неметь.

К счастью, такой выступ нашёлся. Силачёв придавил его носком, проверяя прочность, поставил ногу и оглянулся, чтобы сообразить, что делать дальше.

Он решил, пока еще есть силы, быстрым рывком выкинуть ноги из шахты и постараться улечься на жердь, а уж тогда, двигаясь вперёд, убраться с отверстия шахты. Это ему удалось — он зацепился коленом, подтянул вторую ногу и кое-как укрепился в лежачем положении. «Во-от, так-то дело будет лучше! — подумал Силачёв. — Врёшь, брат, мы ещё поспорим!»

В это время жердь скрипнула, шевельнулась и стала поворачиваться вокруг своей оси. Силачёва потянуло в сторону, и он стал быстро перебирать ногами, стараясь сохранить равновесие. Однако жердь продолжала крутиться и, наконец, точно была живая, сбросила его с себя, так что он едва успел ухватиться за неё ладонью. Теперь он, вытянутый в струнку висел над тёмной бездной.

Если бы у него была вторая рука! Но она была потеряна в боях на Курской дуге. А у культи нехватало силы даже на то, чтобы поднять рукав тулупа...

Григорий отыскивал потерянный выступ, но ноги скользили по стенам шахты. Рука слабела, пальцы разжались, и Григорий, втянув голову в плечи, упал на дно шахты.

Удар был не очень сильным. Силачёв тотчас вскочил на ноги, поднял голову, чтобы посмотреть вверх и тут же был вынужден отвернуться: прямо в глаза сыпался распылённый снег. Прикрыв глаза рукой и выглядывая из-под неё, он определил, что шахта не так уж глубока — отверстие виднелось метрах в трёх-четырёх над головой.

«Вот так-так! — размышлял Григорий. — Я-то ладно, как-нибудь, а вот Серёжа? Пропадёт парень! Звать? Нет, нельзя — побежит и заскочит в эту дурацкую дыру. Надо поскорее выбираться...»

В шахте было теплее, чем наверху. Чтобы действовать свободнее, Григорий снял тулуп, пальто, аккуратно отстегнул ордена и медали, надетые по случаю поездки в Собольское, уложил их в карман и стал ощупывать стены шахты. Это была даже не шахта, а разведочный шурф, пошире в верхней части и сужавшийся внизу. Пробит он был в камне, кое-где имелись трещины и выступы, но такие незначительные, что подняться по ним нечего было и думать — ноге не за что зацепиться. А как дело обстоит повыше?

Силачёв скатал в тугой комок тулуп, пальто, взгромоздил их друг на друга и встал, как на ступеньку. Потом он отыскал трещину, в которую с трудом влезал конец пальца. Воткнув туда кнутовище, Силачёв вбил его поглубже подобранным на дне осколком камня и поднялся ещё на одну ступеньку. Теперь он нащупал лежавший на каменной толще пласт мёрзлой глины. Достав ножик, изогнувшись, он начал пробивать ямку, рассчитывая дотянуться до неё ногой, а уж там недалеко было и до жерди.

Неожиданно кнутовище хрустнуло и сломалось, и Силачёв, крепко стукнувшись лбом о стенку, покатился на дно шахты. Потирая голову, он прислушался. Сверху, доносилось чуть слышное тявканье собаки. «Серёжа меня ищет! — ахнул Силачёв. — Сейчас свалится в шахту! Вот беда!»

И что было силы он закричал:

— Серёжа! Стой! Ни с места!

НОВАЯ БЕДА

Серёжа долго и терпеливо ждал возвращения дяди Гриши. «Чего он не идёт? — размышлял мальчик. — Говорил — недолго, а вон сколько времени прошло. Поискать разве? Пойду по следам И узнаю, что с ним случилось. Можно Винтика с собой взять — мигом приведёт, куда нужно».

Серёжа посмотрел себе под ноги, где лежал Винтик.

— Эй, Винтик! — позвал он. — Ты что делаешь?

Винтик услышал зов: поднял голову, зевнул, а на Серёжу даже не посмотрел: не то сердился, что его увезли из родного села, не то не хотел признавать нового хозяина.

— Спишь? Эх ты, соня! А у нас дядя Гриша потерялся. Ушёл и нету до сих пор. Пойдём, поищем, а?

Серёжа отвязал от облучка поводок и вместе с Винтиком отправился в путь по следам дяди Гриши. Итти было тяжело, и они несколько раз отдыхали, прежде чем добрались до приисковой поляны. Серёжа старательно вглядывался вперёд, но нигде не замечал дяди Гриши.

Вдруг Винтик насторожился и заворчал. Весь вытянувшись, он смотрел куда-то в темноту. Серёжа тоже взглянул в ту сторону, но ничего подозрительного не увидел. Он посмотрел на собаку:

— Чего ты, Винтик?

Собака вильнула хвостом, оглянулась на Серёжу, тявкнула сначала один раз, потом другой, и залилась звонким лаем. Серёжа беспокойно озирался во все стороны и всё-таки ничего подозрительного не видел.

Он хотел погладить Винтика, но тот отскочил и не дался. В это время мальчик услышал глухой, протяжный голос:

— Серёжа! Стой! Ни с места!

Кричал дядя Гриша. Кричал откуда-то совсем близко, но его нигде не было видно.

— Дядя Гриша! Вы где? — откликнулся Серёжа.

— Здесь я, Серёжа! Ты не бойся — я в шахту провалился, будь она неладна! Вот что, Серёжа: подходи потихонечку. Только под ноги смотри, чтобы сучков не было. Сучки увидишь — сразу назад!

Теперь Серёжа рассмотрел впереди себя в снегу большое углубление. Голос доносился оттуда.

Мальчик осторожно стал подвигаться в ту сторону. Остановившись в двух шагах от тёмного отверстия, он спросил:

— Дядя Гриша, а вылезть вы не можете?

— В том-то и дело, что не могу. Кабы мог!

— А как же мы теперь? — растерянно спросил Серёжа.

— Ничего, ничего, Серёжа! Что-нибудь придумаем, не беспокойся!

Силачёв замолчал. Ом сам ещё не знал, что тут можно придумать. Нечего было надеяться, что кто-нибудь поедет этой дорогой ночью. Серёжа ничем помочь не может — малыш, слабосильный совсем. Даже если бы нашлась верёвка, то и тогда ему не вытащить Силачёва. Вот если бы с ними был озорной Женька Истомин — тот бы сразу пригнал лошадь, зацепил бы вожжами и выдернул из шахты.

Вожжи! А ведь и Серёжа сумеет снять их с лошади и принести сюда. А когда будут вожжи, уж он как-нибудь прицепится к жерди...

— Серёжа! — окликнул Силачёв. — Ты иди сейчас к кошеве и сними вожжи. Потом принесёшь сюда. Понятно?

— Понятно.

— А коня ты не бойся, он смирный, не тронет.

— Я не боюсь, дядя Гриша. Я в деревне на нём верхом ездил.

— Вот и хорошо. Ступай, Серёженька, выручай дядьку!

Серёжа побежал обратно к кошеве. Теперь он уже не обращал внимания на то, что тяжело итти — какая там усталость, когда надо помогать дяде Грише. Винтик тоже как будто понимал, что надо торопиться, и усердно скакал рядом с Серёжей.

Скоро они добежали до просеки, где остался Серко. Серёжа глазам не поверил: ни кошевы, ни лошади на месте не было. «Ушёл Серко!» — мелькнуло в голове мальчика. «Что делать? Бежать обратно к дяде Грише и сказать, что лошадь ушла? А тем временем Серко убежит совсем далеко, тогда его и не догонишь...»

И Серёжа бросился в ту сторону, куда, по его мнению, ушёл Серко. За мальчиком скакал Винтик.

Бежали они долго, пока совсем не выбились из сил. Лошади нигде не было. Серёжа остановился и прислушался. Над головой мальчика шумели вершины сосен, словно там в мохнатой хвое шарил большими лапами кто-то невидимый.