Секретный ингредиент. Неуязвимый агент КГБ рассказывает личную историю из закулисья спецслужб - Ангелина Шам

Часто так бывает, что, взрослея, дети развенчивают для себя образ родителя, свергают бога с Олимпа. Затаивают обиду или жгучее желание доказать правоту, заслужить похвалу, а в чем-то и осуждают. А я как испытывала в детстве ощущение, что у меня особенный папа, человек-гора, справедливый и щедрый, так это не изменилось и сейчас. Он уже в том возрасте, когда обычно ответственность за все передоверяется детям, но для меня до сих пор папа — мой тыл, поддержка и образец безусловной любви. В моем телефоне он записан как «Николай Свет Алексеевич — Основатель Рода Шам».

Глава 2. Холодильники под прикрытием

В 1963 году я окончил Военно-промышленный институт в Туле с красным дипломом, а потому мог выбрать место распределения сам. У нашего факультета была спецтематика — элементы полигонных установок. Это и пушки, и снаряды, и мины — весь подрывной сектор. А гражданская специальность звучала просто: «обработка металла давлением». То есть моей гражданской специальностью стал металл, а точнее, прессы и высокие давления.

Предлагали на выбор несколько городов, в том числе Новосибирск, а я выбрал Оренбургскую область, Орск, старинный город на Урале. Там было оборонное предприятие, которое до войны дислоцировалось в Туле.

Это был зов предков. Мои родители познакомились на Урале, куда отец совсем юным прибыл с Дальнего Востока, чтобы там окончить техникум и стать теплоэнергетиком. Я и сам родился на Урале, туда и решил вернуться.

Орский механический завод был особенным, он работал по лендлизу. В годы войны сюда привезли американское оборудование полного цикла: целые комплексы, гигантские печи «Континенталь», мощные прессы, металлообрабатывающие станки, конвейеры и много еще всего. Какова была цель? Победить вместе в войне с фашистскими захватчиками.

Вот у тебя есть латунный кружок, и из него надо сделать гильзу крупного калибра, от 76 мм до 200 мм. Это оборудование позволяло делать такие гильзы, и, к слову, предприятие до сих пор продолжает работать.

Нас прислали группой из семи человек: меня добровольно, а остальных по разнарядке. Я очень хотел работать у станка и получил направление во второй цех, где как раз и делали те самые гильзы. Так в подчинении у 23-летнего юнца оказалось около сорока женщин.

Вес изделий, в зависимости от калибра, был от 16 до 30 кг, и вот каждая женщина за смену должна была перекидать около трех тысяч гильз, дисков, колпаков.

Если бы посторонний человек понаблюдал за работой цеха, он бы был потрясен увиденным. Всю тяжелую, изнурительную работу выполняют женщины, а несколько мужиков стоят у токарных станков и не напрягаются, и так же два наладчика, которые пару раз за смену выполняют свои регламенты, а все остальное время сидят в курилке.

Конечно, женщины там были героические: у всех плечи мощные, развитые мышцы, сильные руки. С одной стороны, они вызывали восхищение своей мощью, а с другой — я был немного напуган. Худощавый, долговязый, с непокорной копной вьющихся волос, я был для них мальчишкой. Как мне было заставить их слушать и слушаться меня? Поразить их физической силой у меня не было шансов. Пришлось брать умом и изобретательностью. Поэтому общий язык мы нашли мгновенно.

Я носился там как электровеник: что значит из диска сделать гильзу? Это же не просто одна операция. Первая вытяжка, вторая, третья, четвертая, пятая, причем после каждой вытяжки конечное изделие проходит термообработку, потому что надо снимать внутреннее напряжение, которое образуется в результате воздействия пресса. Снял — дальше ты должен сделать на поверхности гильзы специальную оболочку, для того чтобы можно было проталкивать изделие через матрицу и чтобы не было повреждений металла. И вот получается цилиндр с узким горлышком, который идет на механическую обработку, его оттачивают, делают отверстие от капсулы до ствола. Готовая гильза упаковывается и направляется на снаряжательные заводы, где в нее вставляют порох и делают снаряд.

Завод был секретный, режимный. Однако в 60-е годы на оборонных предприятиях модно было запускать отдельный гражданский сектор. С одной стороны, мы выпускаем гражданскую продукцию для прикрытия (какие еще гильзы?). А с другой стороны, опытным кадрам проще организовать новое производство. И вот на Орском механическом заводе организовали производство холодильников. И до сих пор выпускают холодильники «Орск». У меня дома, кстати, холодильник «Орск» служил дольше других холодильников.

Глава 3. Кто стоит за КГБ

Прошло три года, за это время меня повысили до начальника технологического бюро того же цеха. Я стал отвечать за всю технологию, правильную и точную работу оборудования. Затем стал заместителем начальника цеха, а потом — заместителем главного технолога завода. Карьера развивалась стремительно.

И вдруг меня приглашают на беседу. При этом я спокойно работал, никаких писем никуда не писал, резюме на соискание должности шпиона не составлял. (Смеется.) В кабинете заводского отдела кадров передо мной сидит совершенно незнакомый человек. Говорит, что его зовут Игорь Пренин, и представляется официальным сотрудником Комитета госбезопасности, работающим в Орском отделе управления КГБ по Оренбургской области. Он-то и сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.

Для меня это был совершенно неожиданный этап жизни. Конечно, я где-то вскользь слышал об этой организации, но никогда — никогда! — не мечтал в ней работать.

Игорь произвел на меня огромное впечатление: молодой тридцатилетний парень, красавец, настоящий Джеймс Бонд, предложил мне стать одним из них. Из тех, чью профессию я романтизировал.

Я с радостью согласился, представляя, какой интересной и нужной Родине вдруг стала моя маленькая человеческая жизнь. Я сразу представил себя вершителем судеб человеческих, лично принимающим решение — казнить или миловать, имеющим доступ в любое место и к любым материалам. Меня переполняла такая волна счастья, гордости, чувства ответственности и избранности, что я еле сдерживал себя от того, чтобы расправить крылья и взлететь.

Такого больше со мной не повторялось.

Комментирует Ангелина Шам

Папа до сих пор сохранил способность радоваться жизни и даже каждой мелочи: солнечной погоде, первому огурчику на грядке, испеченному мамой пирожку.

Он из тех, кто говорит мало и не пытается никого поучать. Несмотря на то что в детстве моем он постоянно был на службе, у меня есть четкое ощущение, что папа оказывал на меня огромное воспитательное влияние.

Он не лез в мою жизнь, не контролировал мои поступки, не проверял домашнюю работу, не давал непрошеных советов. Он просто верил в меня и был тем, кем он был. Он не словами, а своей жизнью являл нам образец самоотверженности,