Ларец старца Нинелия - Чебаненко Сергей

Я настежь распахнул окно, вскинул ракетницу, прицелился и трижды нажал на спусковой крючок.

Красная ракета влетела в самое жерло горгонного излучателя, навсегда похоронив возможность робота бросать по сторонам недобрые взгляды. Жёлтая ракета вонзилась в центр оптического блока, и коварный «Чэнъи» мгновенно ослеп на все свои двенадцать глаз. Зелёная ракета нырнула в левую ушную раковину — локатор китаянского аппарата, и секундой спустя металлическая черепная коробка робота взорвалась изнутри, усеяв пространство мелкими искристыми обломками колдовских микросхем.

«Тугарина» на Луну я посадил уверенно и чётко.

Ну-ка, подобьём наши бабки-ёжки. Что мы имеем? После недоброго китаянского взгляда имеем мы на борту полторы тонны совершенно непригодных к употреблению продуктов, триста литров поражённой амёбами воды и десяток пузатых ёмкостей с болотным метаном вместо кислорода. А это значит, что на внутренних ресурсах моего скафандра «Ясный кречет» и на собственном носимом аварийном запасе избушки продержаться на Луне я смогу от силы сутки. За это время никакая спасательная экспедиция с Земли добраться ко мне, ясен пень, не сможет. Да и связи с Землёй, кстати, теперь тоже нет.

Зонд по сигналам я теперь легко найду. А вот как его к избушке доставить? Он же тяжёлый, небось. На Горынычах взлететь-сесть не получится: топливо уже практически на нуле. Ах, если бы сама избушка была жива. Но после китаянского дурного взгляда на это уже нет никаких надежд!

А почему это нет никаких надежд? Когда «Чэнъи» лупил по «Тугарину» из горгономёта, сама избушка что делала? Правильно, спала летаргическим сном. Значит, горгонский взгляд её жизни вовсе и не лишил. И мне нужно для оживления избушки просто-напросто обратиться к ней на языке её генетически обусловленной программы.

Я спрыгнул на лунную поверхность и тщательно осмотрел избушку со всех сторон. Красную кнопку управления генетической программой я не нашёл, но между головами основного и резервного Горынычей обнаружил сливной краник системы терморегулирования, из чего сделал вывод, что имею дело с избушкой не на курьих, а на петушиных ножках.

Раз нет кнопки — попробуем оживить её заклинанием. Я топнул ногой и командирским голосом гаркнул:

— Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом!

Изба продолжала молча нависать надо мной. Даже не шелохнулась, зараза. Даже ножкой когтистой не повела.

Некоторое время я прохаживался туда-сюда перед фасадом молчаливой избушки и размышлял. Гениальная мысль не заставила себя долго ждать. Я нащупал в кармане скафандра горсть кедровых орехов. Аккуратно рассыпал их перед фасадом избушки и отошёл в сторону. Набрав полные лёгкие воздуха, я что есть мочи заорал:

— Цыпа — цыпа — цыпа! Цыпа — цыпа — цыпа!

Передатчик «Соловей-разбойник» тотчас же ретранслировал мой вопль в радиодиапазоне.

Избушка качнулась из стороны в сторону, переступила лапами и на мгновение замерла. Потом встряхнулась, развернулась окном в сторону Солнца и оглушила лунные просторы победным криком: «Кукареку!»

Я ухватился руками за порог, подтянулся и влез внутрь избушки.

Космический зонд оказался цилиндром примерно метровой высоты, выкрашенным в грязно-серый цвет. На фоне лунного грунта почти такого же цвета он был практически не заметен. Мы с «Тугариным» точно прошли бы мимо, если бы рядом с космическим зондом не трепетал на солнечном ветру звёздно-полосатый флаг Соединённого Пятидесятья Американы.

Когда подошли ближе, рядом с цилиндром космического зонда обнаружилась фигурка американского космонавта в белоснежном скафандре. Американ сидел прямо на лунном грунте, расставив ноги и прислонившись спиной к цилиндрическому боку звёздного посланца. Метрах в трёхстах от зонда виднелся скособоченный корпус лунного модуля.

Я застопорил «Тугарина», выбрался наружу и зашагал к американу. Пилот не шевелился и молча наблюдал за моим приближением. За стеклом гермошлема просматривались вытянутое лицо, заострённые длинные уши и холодные, колючие глаза. Типичный гоблин.

— Привет! — я остановился в шаге от сидевшего и представился: — Космонавт Лукоморского Союза Левиафан Дормидонтов. Загораешь?

— Ага, — он поднёс ладонь в толстой перчатке к стеклу гермошлема, одновременно приветствуя меня и прикрывая глаза от яркого солнца. — Загораю! Меня зовут Скотт Паразитински.

— Внутрь зонда заглядывал? — поинтересовался я.

— Внутри было только вот это, — Параитински достал из-за спины небольшой ящичек и протянул мне.

Ящичек оказался грубо сколоченным из толстой фанеры контейнером в форме параллелепипеда. На одной из его стенок обнаружилась надпись, сделанная старательно выведенными синими чернилами буквами лукоморского шрифта:

«Завет старца Нинелия «Как стать ЧЕЛОВЕКОМ». Перед прочтением вскрыть!»

— Вскрывал? — я кивнул подбородком в сторону ящичка.

— Нет, — Паразитински отрицательно качнул головой. — Он гвоздями забит, а у меня гвоздодёра нет. Да и зачем вскрывать? Связи с Землёй нет. А мы с тобой, Левиафан, вряд ли успеем стать человеками…

В его голосе были грусть и тоска.

— А я своего «Тугарина» оживил, — похвастал я.

— Взлететь сможешь? — Скотт окинул избушку заинтересованным взглядом.

— Нет, — я покачал головой. — Топлива нет.

— Значит, твои шансы спастись тоже нулевые, — безжалостно констатировал американ. — Твой модуль цел, но на нём нет топлива. Мой модуль разбит, но на нём…

Он запнулся, вскочил на ноги и впился пальцами в моё плечо.

— Ты чего? — недовольно дёрнулся я.

— Твой модуль цел, но на нём нет топлива, — повторил Паразитински, выпучив глаза. — Мой модуль разбит, но… Но на нём есть топливо!

Мы быстро зашагали к американскому модулю.

— Какое на твоей машине топливо? — на ходу спросил я.

— Окислитель — хрень болотная, горючее — болотина хренова.

Я разочарованно замедлил шаг.

— Не то. Мои Горынычи работают на живой и мёртвой воде.

— А если попробовать? — предложил Скотт.

Через полчаса мы вернулись к «Тугарину» с двумя склянками. В одной маслянисто колыхалась ядовито-жёлтая хрень болотная, в другой возмущённо пузырилась ярко-зелёная болотина хренова.

Я подошёл к основному Горынычу и легонько похлопал его по небритой щеке.

— Да, да, — змей с услужливой готовностью открыл глаза.

Я без долгих объяснений ткнул ему под нос обе склянки:

— На таком топливе полетишь?

— Летим! — он шумно облизал губы длинным змеиным языком. — Минут через десять будем на орбите!

— Половина дела сделана, — сказал я Скотту Паразитински, когда мы поднялись на окололунную орбиту. — Осталась совсем чепуха — вернуться от Луны к Земле.

Американ покосился на пультовые индикаторы избушки:

— Воды на пару дней, воздуха — на три часа. Ну-ну…

— Где-то здесь болтается материнский корабль «Чэнъи», — сказал я. — Я бы рискнул с ним состыковаться.

— Триста лет мы нужны китаянцам, — отмахнулся Паразитински. — И с чего ты взял, что материнский корабль всё ещё находится на орбите около Луны? Он мог уйти к Земле сразу после потери этого проклятого автоматического грунтозаборщика со встроенным горгономётом.

— Не мог, — возразил я. — Вся система управления была смонтирована на борту робота. А на материнском корабле есть только космонавт-оператор.

Китаянский корабль ответил почти сразу:

— Алло, здесь корабль Народной Китаянии «Чэнъи-16». Кто на связи?

Голос был женский, звонкий и чистый.

— Космолёт «Тугарин», объединённый космический флот Лукоморского Союза и Соединённого Пятидесятья Американы, — я подмигнул Скотту. Хороший понт, как известно, дороже денег.

В наушниках испуганно ойкнули, видимо предвидя неприятности космических масштабов.

— Товарищ, — я старался говорить как можно более любезно, — как вы посмотрите на то, чтобы совершить трёхдневный туристический перелёт к Земле в обществе двух симпатичных мужчин?

Космонавт с китаянского корабля оказалась молоденькой и симпатичной кикиморой. Длинный хитрый носик, тёмные загадочные глазки, волосы цвета вороньего крыла.

— Дунь Ша, — девушка протянула руку для приветствия. — Так меня зовут.

Для закрепления знакомства мы устроили шикарный обед. Было очень забавно кушать китаянскими палочками в условиях невесомости.

— Дунь Ша, а ведь мы с Левиафаном всё-таки нашли завещание старца Нинелия, — похвастался Скотт после трапезы.

— И что же в нём написано? — девушка заинтересованно повела глазами.

— Э, — Паразитински замялся. — Признаться, мы ещё не читали. На ларце старца Нинелия довольно сложное запорное устройство, а у нас не оказалось гвоздодёра…