Сильные женщины. Рассказы - Оксана Сибирь

– Конечно. Как картошка? Удалась нынче?

– Да, ничего, мелкой почти нет.

– Ну и ладно, на выходные докопаем. Пошла я в стайку.

– Привет, Чернуха. Ну как ты тут, моя хорошая? – разговаривала Анна с любимицей, пока обмывала вымя. – Ну что же мы такие разнесчастные то? Каким же ветром нас занесло в эту Сибирь? От комаров и мошки ни днем ни ночью проходу нет. Вон и у тебя вся шея покусана, – слепни уже оставили свои следы на шее и спине, оводы по забрались под шкуру и отложили личинки, скоро вся спина коровы покроется бугорками.

– Кормилица ты наша, что бы мы без тебя делали то? Как бы выжили?

Напоив корову и почистив сарай, так как утром не успела, Анна пошла во двор, села на лавочку возле березы. Ветерок обдувал её нежную кожу. По девичьи тонкий стан и упругую высокую грудь обтягивало давно уже изношенное серое платье. Опять нашла тоска, стало жалко себя, свою неустроенную личную жизнь. По щеке потекла тихая скупая слеза. Плакала Аня редко, при всей своей хрупкости она была очень сильной духом. Только и утешало, что не она одна так живет, в послевоенное время мало кому жилось хорошо. Освободив и очистив душу слезами, она пошла спать. В эту ночь ей опять приснилась старая церквушка, Богородица нежно смотрела на нее с иконы, будто жалея.

Жизнь понеслась, закрутилась, в сердце неожиданно ворвалась любовь. С Николаем все у нее сладилось быстро. По выходным, когда его соседи по общежитию разъезжались домой, она бегала к нему вечерами, прячась от людского глаза, огородами, но в деревне не скроешься от любопытных глаз. Люди косо поглядывали на Анну, осуждали, а может и завидовали: – Такой красавчик, да еще моложе на пару лет. Один недостаток был все же у него, женат да с детьми. Но Аннушке было все равно, что люди говорят. На каждый роток не накинешь платок.*

– Сколько её, той жизни? – рассуждала она. А с той семьей, Николай сказал, что покончил отношения. Да и на выходные он никуда не уезжал.

Постепенно люди попривыкли к их отношениям и Николай перебрался жить к Анне в дом, к всеобщему недовольству Валентины и матери Анны, Марии.

Наступила зима, длинными, холодными ночами Анюта прижималась к Николаю под предлогом погреться, а сама надышаться им не могла, как будто предчувствуя свое недолгое счастье.

По дому Николай мало чем им помогал, дров наготовил на зиму и ладно. Так и жили потихоньку, пока не «грянула гроза» среди ясного неба. В январе месяце Анна поняла, что понесла. Мать уже заметила её состояние и только осуждающе смотрела, ничего не говоря. Да и что тут скажешь, связалась с женатым, чего доброго, только и жди, что сбежит. На чужом несчастье – счастья не построишь.*

Анна не переживала, как нибудь сладится, ведь любимый рядом. Прошло уже два месяца, она испытывала жуткий токсикоз по утрам, вперемежку с сильной изжогой, спала в основном сидя, чтобы не угореть от собственного жара, льющегося из желудка. Она держалась, но однажды заметила что Николай стал куда то отлучаться, сначала не надолго, потом все чаще и дольше, стал уезжать на выходные. На все вопросы только нечленораздельно мычал что то, потом таки признался.

– Жена родила недавно третьего ребенка, надо возвращаться, не могу же я их бросить на произвол.

– А как же я? Как же наш ребенок?

– Ну что он у тебя первый? Аборт сделаешь, еще не поздно, делов то.

– Уходи и никогда больше не возвращайся.

Николай молча собрал свои пожитки и ушел, больше она его никогда не видела.

Сердце Анны рвалось на части, душу обуревали сомнения, но наревевшись вдоволь за ночь, она пришла к выводу, что от ребенка нужно избавиться.

Утром она собрала узелок с чистыми вещами, оделась…

– Мама, ты куда собралась?

– Не спрашивай, дочь, пойду я, если не вернусь к утру, корову покормишь, да смотри телиться начнет, бабушку зови. Вдвоем поди управитесь…

– Мамочка, родненькая, что ты надумала? Не ходи туда, прошу тебя.

Валя хоть и мала была, да поняла куда мать собралась, в соседнюю деревню, аборт делать, не иначе. Валентина упала на колени, обняла ноги матери, уткнулась в них головой и запричитала:

– Мама, одумайся. Милая моя, бедненькая, я не пущу тебя. Пусть он родится этот ребеночек, очень тебя прошу. Не убивай его. Черт с ним, с этим дядей Колей, без него справимся. Пожалуйста, ради меня оставь.

Анна подняла зарёванную дочь, ну куда ж деваться то.

Прошла зима, а затем и весна промчалась. Летом потихоньку передвигаясь Анна еще как то управлялась с делами, даже бегала за коровой, та не хотела ходить домой, теленок почти все высасывал, а зачем ей домой то идти, ляжет да и лежит в лесочке в теньке. С наступлением осени Анюта уже кое как переставляла ноги, а нужно было копать картошку, мать с Валентиной одни не справятся. Копали, почти целыми днями напролет, не разгибая спины. Мошка нещадно съедала, пот струился под грудью, ребенок постоянно давал о себе знать, видно тоже не сладко ему там приходилось. Анна торопилась, вот вот роды начнутся, а нужно еще высушить все и убрать. Седьмого числа они все закончили и Анна стала собираться в больницу. Девятого числа она произвела на свет еще одну девочку.

– Ну вот еще одна забота на мою голову.

– Для чего ты пришла в этот мир, что ждет тебя? – думала она глядя на девочку, когда ту принесли на кормление. За окном чирикали воробьи, предчувствуя холода, а на душе у Анны было пусто. Даже когда поднесла ребенка к груди и та жадно зачмокала, она не испытала никаких эмоций, то ли усталость сказывалась, то ли депрессия наваливалась черной тучей.

Дома Валентина ожидала долгожданную сестренку, очень радовалась новому члену семьи.

– Мам, давай ее Галей назовем. Я Валя, она Галя – похоже.

– Давай. Ты поможешь мне помыть ее? Белье приготовила детское?

– Да, мама, соседи на днях принесли пеленки, распашонки. Я все постирала. Ложись, отдохни. Я все сделаю. И проворная, маленькая Валя засуетилась, забегала. Помыла сама Галинку, положила ее рядом с матерью и пошла стирать грязное белье, то что мать принесла с больницы. Сколько сил таилось в этой маленькой девочке, но она была благодарна матери, за то, что та подарила ей такое чудо.

* народные пословицы, поговорки

Глава 3

Шли годы, жизнь лучше не становилась. Галина росла бойкой девчонкой, вечно носилась где то, все лето напролет. То на речку убежит и плюхается там весь день, то по заборам лазит.

– Вот шельма неугомонная, – сокрушалась Анна, – бестолковая растет совсем.

– Галя, иди сюда, покажу чего, – Анна возилась на грядках.

– Что, мам? Ой, это лягушка? А где у нее детки?

– Да какие детки то? Лягушка случайно сюда забралась между грядками, а детки ее вон там в канаве, иди глянь.

– Пойдем покажу, – сказала Валя. Она была все такой же миниатюрной, Галина в свои семь лет уже догоняла ее, девятнадцатилетнюю девушку. Но зато красотой Валю Бог не обделил: большие красивые глаза, густые шикарные волосы, каштанового с кофейным оттенком цвета, уложенные в косы на голове, тонкие, но очень чувственные губы, присмотревшись их можно было бы назвать даже пухлыми. От девчоночьей неприметности ничего и не осталось. Парни уж давно на Валентину заглядывались, но она не торопилась. Был даже ухажер один, да видно не к душе.

– Валь, ну пошли уже быстрее, покажи, где эта лягушка деток бросила.

– Идем, идем, – проворчала сестра, – Вот, смотри.

– И что это, детки что ли. Зернышки какие то.

– Да не зернышки это, а икринки, которые лягушки откладывают.

– А детки где? – не унималась Галина.

– А вот когда созреют эти яйца, детки и появятся.

– Ну, это сколько ждать еще?

Но тут Галину заинтересовали воробьи на заборе и она бросилась со всех ног к забору, но пока забиралась, воробьи с шумом разлетелись.

– Ух, неугомонная, – снова проворчала Валентина, – Пойдем есть, я сырники пожарила.

Сырники Галя любила и поплелась за сестрой в дом.

Мать целыми днями пропадала на работе. Валентина тоже работала, она устроилась сопровождающим в почтовый вагон и целыми неделями колесила по стране. С наступлением холодов Галю оставляли дома одну. Мать закрывала ее под замок и уходила на целый день. Почему то с бабушкой ее не оставляли. Та вообще никакого участия в ее воспитании не принимала.

Конец ознакомительного фрагмента.