Души нижних миров - Багнюк Ольга Юрьевна

– Он зануда и постоянно ко мне придирается. – Я скривила недовольное лицо.

– Не обижай моего наставника. – Дарвингиль, дремавший в кресле во время нашего разбора полетов, открыл глаза.

– Он твой наставник, а не мой. К тому же ты знаешь, что я права.

– Знаю, – легко согласился эльф. – И благодаря занудству, которое я бы назвал дотошностью и привычкой уделять должное внимание мелочам, он сможет даже тебя заставить все выучить и сделать правильно.

Я вздохнула, но промолчала. Спорить было бесполезно и бессмысленно. К тому же они правы. Я недоучилась один год в школе Чародейского монастыря, досрочно получив диплом, и этот вроде бы небольшой пробел в стандартном магическом образовании проявлялся иногда в виде таких досадных и непредсказуемых последствий.

Нерк и Дар, попрощавшись, разошлись по комнатам, а мне было лень вылезать из теплого, уютного кресла. Шторм присел на широкий подлокотник и обнял меня за плечи. Некоторое время мы просто смотрели на огонь, наслаждаясь ощущением близости друг друга. В последнее время нам все реже удается побыть вдвоем, без посторонних. Хотя братьев сложно назвать посторонними, но все же при них невозможно открыто проявлять чувства и испытывать безмятежное умиротворение. Чем дольше я живу в своей новой семье, тем больше понимаю, что спокойной жизни нам не видать никогда. Вопрос, хотим ли мы ее, сейчас перед нами не стоит. Пока есть демоны, пока есть нижние миры и чернокнижники, приносящие в жертву невинных, мы без работы не останемся, а значит, о мирной совместной жизни для нас обоих не стоит и задумываться.

– Когда приступать к урокам? – спросила я, понимая, что учение-мучение у старшего наставника цитадели неизбежно и необходимо.

– Завтра с утра.

– Ладно, хотя бы ночью удастся отдохнуть.

– Смотря что ты подразумеваешь под отдыхом, – целуя кончики моих пальцев, сказал Дракон.

– Дверь закрой, – попросила я.

– Уже.

Повинуясь щелчку пальцев Шторма, дверь захлопнулась. Вокруг кабинета образовалась защитная сфера, не пропускающая через себя ни звуки, ни эмоции, ни магические вторжения. Даже если демоны из всех возможных миров сейчас заполнят цитадель, то они не смогут потревожить наш покой, потому что просто не заметят нас, как и мы не заметим их. И пусть кто-нибудь только посмеет нас в этом упрекнуть! Расщеплю на молекулы!

Минуло уже пять лет с того момента, как я безвозвратно потеряла старых и обрела новых друзей. Та ночная случайная встреча с вампиром в потайном зале монастыря, с которой началась моя новая жизнь, произошла ровно пять лет назад. Я потеряла самого близкого мне человека, Юстинну, с которой мы вместе росли и долгие годы вместе вкушали горести и радости монастырской жизни.

Не успев толком оплакать подругу, я снова волей Судьбы и по желанию моего отца, который так и остался для меня посторонним ненавистным существом (что неудивительно, ведь именно он убил мою мать, оставив свою дочь сиротой), была вовлечена в жестокую кровавую круговерть войн и интриг.

Но нельзя гневить Всевышнего Создателя Миров, а потому я не стану лукавить и говорить, что на мою бедную голову сваливаются одни лишь несчастья. Судьба подарила мне двоих верных друзей и возлюбленного, который уже не раз ходил за Грань, чтобы вернуть меня в мир живых. Далеко не каждый мужчина способен так рисковать своей жизнью ради сопливой девчонки с отвратительным характером, пусть даже любимой.

Прошедшие в Братстве годы текли для меня более или менее спокойно. Шторм, как и обещал, показал мне несколько других миров. При этом он не забывал о долге, так что наши исследовательские прогулки были одновременно и боевыми заданиями.

Давая небольшие поручения (например, уничтожить секту чернокнижников и демонопоклонников), он отправлял нас троих – Нерканна, Дарвингиля и меня – в миры, близкие по структуре и образованию к нашему родному. Мне пока так и не довелось увидеть ни один из техногенных миров наподобие того, откуда Августо смог выудить космические корабли. Этот колдун, с помощью зелий изменивший себя до состояния демоноподобного существа, сумел не только подмять под себя островных вампиров, но и отлично подготовил целую сеть предателей с целью свергнуть императора Софинии и правителей дружественных империи государств. Ценой больших потерь нам удалось помешать его замыслам, а ведь именно для установления господства над этим миром Августо и повытаскивал к нам разные технические новшества из далеких миров. Я просила Шторма отправить меня в одно из таких мест, но он ответил, что в технологических мирах практически нет магии, именно поэтому они и развиваются технически, а я, по его мнению, не готова идти во враждебную среду, лишенная магических возможностей, пусть даже под прикрытием надежных друзей.

Дарвингиль, мой официальный наставник, с ним полностью согласен. Хотя мне кажется, он просто уступает мнению старшего по званию. До чего же обидно! Ведь все признали мое боевое крещение там, на острове кровососов. И пусть я почти погибла (и погибла бы, если бы Шторм меня снова не спас), но, как рассказал Дарвингиль, никому из членов Братства не приходилось выходить с неприкрытой спиной против такого огромного числа чудовищ. После всего пережитого на Черном острове нынешние задания, пусть и в других мирах, выглядят детской прогулкой. Даже стыдно порой бывает применять заклинания, когда в руках родные клинки и спину прикрывают верные товарищи. Я считаю, зря Шторм так волнуется, но легче сдвинуть голыми руками исполинский дуб, чем переубедить моего любимого.

Последние пять лет, словно боясь потерять свою непоседливую возлюбленную, Шторм не отпускает меня одну даже полетать вокруг цитадели. Со мной постоянно летает Нерк. Нет, я не жалуюсь и вовсе не против его компании – лучший друг как-никак. Но мне начинает казаться, что я становлюсь обузой для друзей, что они опекают меня в ущерб собственным делам и желаниям.

Вот и Дарвингиль, чтобы подстроиться под планы Нерка и Шторма и не терять меня из виду, трижды откладывал свадьбу с Хризастелией. Эльфийка оказалась тоже королевских кровей, правда, из клана, враждебного правящему клану Эль’Аллионе. Но отец Дарвингиля, король Эллании Сорвенго Эль’Аллионе, оказался благоразумным стариканом (если определение «старикан» вообще подходит для эльфа). Он рассудил, что со временем подобный союз может поспособствовать окончанию вражды и клан Хризастелии оставит свои притязания на престол.

– Пусть вы не стремитесь к власти и отказались от титулов и кровного родства, – вещал король Сорвенго жениху и невесте, – но я надеюсь, что хотя бы один из ваших детей сядет на трон Эллании и положит конец распрям.

Примерно то же самое сказал и отец невесты, высказав пожелание, чтобы его будущий внук занял трон, давно отнятый у клана Эль’Ланильон. Дарвингиль и Хризастелия, пока еще не помышлявшие о детях, были настолько рады благословению обоих отцов, что даже согласились сыграть свадьбу в родных краях. Вот только со списком гостей снова вышел скандал. Эльфы – народ скрытный и ко всем остальным расам относятся с презрением. Помня о старых предательствах, они закрыли Элланию от других народов, исключение составили лишь дриады, но они для эльфов – кровная родня. А в списке гостей жениха и невесты значилась добрая половина всего Братства (те его члены, что могли спокойно афишировать принадлежность к семье Дракона): люди, вампиры, орки, гномы… Короче, представители практически всех населяющих наш мир рас и народностей.

Царственная мамаша Дарвингиля сговорилась с родительницей Хризастелии (дамы весьма сдружилась в ходе свадебных приготовлений), и обе закатили совместную истерику мужьям, которые, в общем, были с ними согласны, и жениху с невестой. Знатная получилась сцена с заламыванием рук, закатыванием глаз, истерическими подвываниями: «Какой позор! С кем вы якшаетесь? Мы не позволим! Вы не посмеете! Подумайте о чести кланов!» – и так далее, и тому подобное.

Дар и Хриза с молчаливым царственным спокойствием выслушали претензии (предполагаю, на это время они отключились от внешнего мира и общались исключительно мысленно, обсуждая более приятные вещи) и с ледяным спокойствием заявили, что очень уважают традиции своего народа и мнение родивших их женщин, а потому свадебные приготовления следует свернуть и забыть о внуках, как о проплывающих мимо облаках.