Остров Терезы - МД

что не характерно для учеников великих магов. Казалось, он пребывает на этой должности по обязанности или в соответствии с приличием, на самом же деле не питает к магии никакого когнитивного интереса.

Эрэн проводил меня в небольшую светлую комнату на первом этаже, убранную без акцентов — очевидно, специально отведённую для паломников-учеников. Здесь, у кровати, стоял мой чемодан, который я успела где-то потерять (возможно, на лестнице: в маленькую каменную комнату на втором этаже я точно вошла с пустыми руками).

— Вы свободны немного отдохнуть и прогуляться по острову, — сказал на прощание ученик Мастера. — Свежий воздух пойдёт вам на пользу.

Я вежливо улыбнулась, кивнула и послушно присела на кровать. Эльф слегка усмехнулся моей школьной манере и вышел, добавив, что ужин — в пять, но Мастер, вероятно, будет всё ещё занят. Я снова кивнула, и дверь закрылась. Я тут же встала, переплела волосы в косу Спящий дракон, натянула капюшон плаща и вышла. Через боковую дверь я попала в сад. Здесь было всё слишком аккуратно и размеренно. Поэтому я пошла дальше, за ограду, направляясь к дремучему лесу, штыками пронзавшему брюхо голубого неба. Через полчаса я свернула с просёлочной дороги. В спину меня окликнул какой-то мужчина в широкополой соломенной шляпе — фермер, очевидно. Сидя на огромной расхлябанной телеге и придерживая вожжами двух мулов, он спросил, не заблудилась ли я.

— Спасибо, нет. Я гуляю. Я найду потом дорогу в замок. Спасибо, — ответила я на сносном средиземском наречии, подчёркнуто оптимистично помахала вытянутой рукой и снова направилась к чаще.

Лесной приют меня встретил прохладной тенью, запахом влаги и мягким, манящим к нему прикоснуться изумрудно-зелёным мхом на камнях, упавших деревьях и стволах непобедимо-живых исполинов. Тишина и редкое щебетание птиц наполнили мой слух божественной гармонией. Отдаваясь эмоциям и чувству успокоения, я пошла наугад, позволяя изгибам звериных тропинок и лёгких подъёмов земли уводить меня им одним известным маршрутом. Я вдыхала тяжёлый воздух чащи, растворяясь в нём и отдыхая всем своим существом. Мои туфли промокли, и пальцы на ногах ощущали прохладу, подол платья набрал на себя семян и сухой травы, и я шла дальше, не желая возвращаться в мир суеты и повседневности.

Мои приятные минуты прервал странный, приглушённый, но отчётливый гомон. Я различила фразовое деление — где-то близко перебрасывались рабочими замечаниями разумные существа. Я приняла решительный вид и пошла на звуки. То, что я увидела, повергло меня в трепет, но я не выдала своих чувств. Если чему и учит школьная дисциплина, так это делать уверенное лицо и твёрдый голос, даже когда ты полон трусости и жалости к себе.

— Эй, ты, бестолковый гном, куда ты его тащишь? — ворчала толстая женщина-гном в коротком платье, кожаных штанах и полосатых чулках.

— А ты не ворчи, я знаю, куда тащу, — ответил ей другой гном, мужчина, в кожаных штанах и жилетке, бордовом колпаке и заросший грязной свалявшейся бородой.

Всего на большой поляне было около десяти гномов. Они собирали в клетки разных животных, расставляли в несколько пирамид, а затем перетаскивали вглубь леса — очевидно, там была пещера или ангар. Раньше, чем меня заметили, я накинула личину малорослика: с полукровками гномы разговаривают охотнее, чем с высокими расами.

— Кумушка, мы тебя заждались! — полуприветливо крикнула мне толстая гномиха. Она спутала меня с кем-то.

— Трудно было до вас добраться, — откликнулась я, выбираясь на открытое место. — Что у вас тут за гомон происходит?

— Да ничего. Перетаскиваем их в амбар. Идём. Всё увидишь по дороге.

Гномы, среди которых толстуха была единственной женщиной, действительно перетаскивали клетки в огромный амбар, больше похожий на туннельный (т. е. без окон) одноэтажный дом. Посмотрев внимательно, я узнала несколько редчайших видов животных — карликовых верблюдов, шиншилл, перламутровых тетеревов… «Браконьеры! — догадалась я. — В лучшем случае, они занимаются перепродажей редких животных». Толстуха провела меня дальше, таща большую клетку с прекрасным образцом взрослого перламутрового тетерева. В амбаре стоял невообразимый шум — очевидно порог был окутан звукопоглощающим заклинанием, потому что в чаще этого гвалта не было слышно.

— Вот тут мы их складываем, — пояснила моя проводница и водрузила клетку на деревянный топчан, вроде колоды. Мне в глаза бросились два карликовых верблюда, истощивших свой страх и теперь с тоскливой обречённостью прижавшихся друг к другу, лежащих на краю клетки и печально смотрящих в нашу сторону. В следующую секунду я услышала низкий, задушенный крик тетерева — хруст кости и стук. Тесак, отсёкший прекрасную чёрно-жемчужную голову, врезался на несколько миллиметров в топчан.

— Зачем?!! — вырвалось у меня.

— А зачем нам остальное? — пояснила толстуха и деловито отрубила крылья и лапы. — Для щита нужны только головы и лапы! Ну, у птиц ещё крылья.

Ледяной ужас выпрямил мою спину. Я подняла глаза, и за толстухой увидела нескончаемый ряд деревянных щитов, к которым были приколочены головы, лапы, крылья безжалостно убитых редчайших животных Средиземья.

— Да, и верно, — проговорила я чужим голосом. — Заказы пока не кончаются?

— Что ты! Ещё больше стало! Вот подожди, Глёльм доделает свою камеру, и заживём как богачи!

— Камеру, — повторила я, будто ради неё-то сюда и пришла.

— Да, точно! Надо же отвести тебя к Глёльму. Надеюсь, ты не сильно врала насчёт своего магического диплома? Если ты его дурить задумаешь, он тебя живо саму в эту камеру засунет!

— Это мы с ним разберёмся, — ответила я, изображая оскорблённость. Толстуха согласно кивнула, бросила отсечённые конечности тетерева в приёмный лоток в стене, отёрла руки о платье и повела меня дальше. Отмеряя шаги, я собиралась с силами: я не хотела, чтобы меня разоблачили, а если этот Глёльм — изобретатель, он не дурак.

Прежде чем рассказать о последующих событиях, я позволю себе предаться описанию того, что сконструировали гном Глёльм и его братья, Чар и Гуль. Эти в высшей степени амбициозные, тщеславные и жадные гномы собрали поистине революционный механизм. Компрессионную камеру, способную высвобождать из существа его манну, эмоции, волшебство или всё это одновременно. Высвобожденный эфир концентрировался до газообразного состояния и помещался в колбы, которые тут же герметично запечатывались. Безусловное варварство и жестокость, но гений изобретения бесспорен! Меня (точнее, ту, с кем меня спутали) пригласили для того, чтобы усовершенствовать камеру. Гномы хотели, чтобы она работала стабильнее, регулировалась по мощности (чтобы выкачивать жизненно-важные эфиры постепенно, убивая объект не сразу), а также — чтобы добавить камере способность высвобождать волшебство из предметов.

Теперь же о том, что происходило. Гномиха провела меня по узкому плохо освещённому красными лампами коридору и вывела в просторную комнату, заполненную привычным глазу желтоватым светом.