Опасность сближает - Екатерина Лазарева

же там «Мисс Университет 2023». Конкурс красоты недавно выиграла, воплощением женственности и изящества считаюсь. На этом и вывожу.

— У меня кроме мата ничего в голову не лезет, — не сразу говорит Давид.

— Могу подсказать, — усмехаюсь, поймав себя на чём-то типа запоздалого злорадства. — Есть такое слово: «Спасибо».

Давид морщится. Нет, серьёзно — его будто претит мысль, чтобы меня поблагодарить. Нормально вообще? Я ведь думала, что из нас двоих я презираю больше.

И не то чтобы я ради благодарностей или оваций ему помогла, но мог бы лицо попроще сделать. Аж холодом обдаёт.

— Типа ты меня спасла? — насмешливо интересуется он.

— А типа нет? — с трудом сдерживаюсь, чтобы и самой не выдать парочку неприличных слов.

Или Давид на полном серьёзе считал, что у него там под контролем всё? Что ещё чуть-чуть, и сам бы справился с тремя? Видела я, как он там руками вяло махал. Даже блок нормальный не ставил.

Настолько не рад, что его спасла девчонка? Или что именно я?..

Давид не отвечает. Лишь как-то внимательно оглядывает меня — скользит взглядом по наверняка растрёпанным волосам, по шлему в руках, по телу в защитном костюме…

— Кстати, ты фигово дерёшься, — не выдерживаю я, потому что бесит, как он себя ведёт. — Сам весь из себя такой спортсмен, а еле махал руками.

— А ты самая вся из себя такая фифочка, а на байке разъезжаешь и в драки бросаешься, — издевательски парирует он.

Такое ощущение, что его мои слова и не задели толком. Зато его меня и вправду заставляют приуныть. Не хочется, чтобы в универе знали о некоторых моих увлечениях. Не думаю, что заберут титул, но если пойдут слухи, до бабушки дойти может. Когда выздоровеет…

Она ведь старого воспитания, всегда осуждала стремления папы наделять меня «мужскими» навыками. Бабушка считает, что для девушки важнее всего быть именно женственной. С ней нет смысла спорить или убеждать — взрослого человека не переделать, да и зачем. Мне проще скрывать от неё некоторые свои увлечения.

— Я не дралась, — чуть тише возражаю.

Подумаешь, камни покидала немножко…

Давид снова молчит и опять внимательно на меня смотрит. Только на этот раз на лицо, в глаза, будто ищет там что-то. Такое ощущение, что между нами аж воздух напрягается, осязаемым становится. Неуютно мне под этим взглядом выразительных зелёных… голубых… стоп, у него что, гетерохромия?… глаз.

А ведь и вправду. Так сразу незаметно, но цвета реально разные. Правый скорее зеленоватый, а левый голубоватый. На котиках ярче заметно, но и на Давиде завораживает слегка. Да и неожиданно.

Так, ладно… Пора бы вспомнить, зачем я вообще к нему подошла и шлем сняла.

Провожу по Давиду более прицельным взглядом. Губы кровят, носу тоже досталось, парочка ссадин. В целом не скажешь, что есть необходимость во враче. Раны пустяковые, не успели его толком отделать. По телу тоже даже если нанесли, то фигню какую-то — слишком уж уверенно Давид держится. Нагло, я бы даже сказала.

Значит, нам не в травмпункт.

— Запрыгивай, подвезу до дома, — старясь выглядеть уверенной, прерываю молчание и кивком указываю на байк.

Но Давид даже не смотрит в его сторону. Всё ещё на меня. Безотрывно.

— Перебьюсь, — небрежно отвечает.

Поджимаю губы, давя недовольство. Обязательно сейчас упрямиться? Я как бы в курсе, что он от меня не в восторге, необязательно это демонстрировать нон-стопом. Мне ведь тоже не в кайф с ним тут возиться, а уговаривать — тем более.

— Они могут вернуться, — поясняю на всякий случай.

— Это вряд ли, — со странной усмешкой возражает Давид.

Вздыхаю. На самом деле да, я тоже уверена, что они не объявятся. Хорошенько я их напугала, и буду считать, что этими безучастными словами Давид признаёт сей факт. Но всё же… Как объяснить этому придурку, что мне будет спокойнее видеть, что он в сохранности в свой подъезд заходит?

Прямыми словами не хочу.

— Тебе обязательно упрямиться? — не выдерживаю и выплёскиваю часть скопившегося за вечер недовольства.

— А тебе обязательно чувствовать себя спасительницей? — грубо парирует Давид.

Резко как-то. И жёстко… Аж до обидного.

Непроизвольно отступаю на шаг. Меня настолько ненавидят — ладно, фиг с этим, не стремлюсь ему нравиться. Но огрызаться в ответ на мои попытки его же шкуру сохранить… Ещё и унижать этим пренебрежительным «чувствовать себя спасительницей».

Если я и чувствую себя кем-то, то идиоткой. Разумнее будет и вправду уехать, и пошёл бы он к чёрту, но всё равно ведь не могу. Только и стою перед ним в растерянном оцепенении.

— Прости, — слышу неожиданно мягкое. Неужели до Давида доходит, что перегнул? — И спасибо тебе, правда. Не думал, что кто-то может вмешаться. Тем более, ты.

«Тем более ты»… Сомнительное извинение, да и благодарность так себе. Но хоть что-то из себя выжал. И даже смотрит уже по-другому как-то. Сложно сказать, как, да и неважно. Хоть не пристально и не насмешливо.

— В знак благодарности садись на байк, чтобы моя спасительная миссия была полностью выполнена, — не удерживаюсь от того, чтобы съязвить по поводу его прошлых слов.

Давид усмехается то ли моему уколу, то ли своим каким-то мыслям.

— Не привык сидеть на нём сзади, — серьёзно заявляет.

Вот уж внезапно так внезапно.

— Типа ты тоже байкер? — недоверчиво прищуриваюсь.

— Предпочитаю машину. Но умею и на мотоцикле.

А ведь Давид решительно настроен. Так и чувствую, что ли сам поведёт, либо ещё долго его уговаривать придётся. В лучшем случае. В худшем — уеду ни с чем.

Почему-то вдруг довольно легко решаю уступить. Так уж и быть, пощажу его гордость. А то и так его спасла, ещё и осудив умение драться.

— Ладно, посмотрим, что умеешь.

Глава 2

Давид

Вот это облом, конечно. Тотальный. И такой внезапный…

Вика, чтоб её. Только Крючкова могла такое выкинуть. Байкерша хренова.

Когда моего младшего брата избили трое отморозков — просто потому, что он нравится девушке, которую хочет главарь их дурацкой тройки — я, естественно, пылал жаждой отомстить ублюдкам. Отделать их так, чтобы дышать не могли. Прекрасно отдавал себе отчёт в том, что в одиночку такие дела не решаются — мне не махач нужен, а их унижение, поражение. Благо, друзья у меня есть, помогли бы.

Но брат сразу просёк мои намерения. Остановил, сказав, что так только сяду сам и друзей подставлю. Это не просто ублюдки — у их главного отец из органов, потому им всё сходит с рук. А вот если отделать их… Точно накажут.

Но мириться