Я и мой капитан - Артем Морозов

— Вижу, — буркнул гуманоид и вытащил из бака для слива воды стеклянную емкость… гм… бутылку. Издал два коротких гортанных звука и спрятал бутылку за пазуху.

Хороший знак, что он усмехнулся. Уровень счастья повышается.

— Где продували?

— Поясните вопрос, пожалуйста.

— Я грю — где вентилировали отсеки? Шо не ясно?

— В атмосфере Сол-2, офицер, это необитаемая планета…

— На Венере, что ль? — прервал он меня и хохотнул еще пару раз. — Держи свой паспорт, и удачи тебе, гы-гы… Удачи…

Таможенник сунул в приемник сим-карту старой конструкции, записал что-то в блокнот (насколько же тут низкий уровень технологий!) и, громыхая по палубе своими резиново-кожаными футлярами, направился к выходу.

Такие внезапные перепады настроения?! Я остался в несколько растерянном состоянии. Так что даже не сразу загрузил в проектор свое предложение.

Красивая голограмма у моего трапа изображала гуманоида с широко растянутыми мышцами губ и глазами, светящимися счастьем. Одной рукой человек затягивал крепежные стержни с помощью «гаечного ключа» (я проверял в базе диалектов), другой усиленно протирал ветошью окислившиеся контакты (не уверен, что выразился точно). В общем, исполнял простую и увлекательную работу. Над всем этим красовалась надпись по-русски: «Требуется раб для уборки помещений и несложного ремонта». Шрифтом «Ижица». А вы думали! Я отлично подготовился! Немного смущало только слово «раб», но я не смог найти адекватного эквивалента в местном наречии, доступного для понимания аборигенам. «Симбионт» их явно отпугнет, а «раб», как мне казалось, наиболее точно характеризует род занятий и должность.

«Сейчас прилетят с косяками, — порадовался я своим познаниям в очередной раз. — Все-таки мне есть чем гордиться: продумал я все досконально!»

Прошло около часа по местному времени, но никто ко мне не подходил, хотя гуманоидов разных форм и размеров по космодрому слонялось тысячи три-четыре. Даже моим соседом, начинающим кораблем первого класса, уже интересовалась пара претендентов. Что ж. Мозг человека используется всего на три — пять процентов. Нужно дать им время произвести необходимые вычисления, чтобы оценить выгодность моего предложения. Я тем временем вовсю качал фильмы со спутниковых каналов: уж я-то не дам своему симбионту скучать в долгих перелетах, его КПД будет высоким.

Вокруг, куда мог достать ближний сканер, были только ряды кораблей, больших и маленьких, посреди песчаной пустоши с несколькими статичными конструкциями. И еще смешные зонды с крылышками постоянно появлялись и исчезали с радара, привозя и увозя группы симбионтов. А люди все прибывали. У километрового трейдера пятого класса напротив уже выстроилась цепочка — человек сто. Я оценил его голограмму: тот же улыбающийся гуманоид, только подвида Б (простите, женского пола), с избыточно крупными молочными карманами, и надпись рублеными символами: «Хочешь увидеть Вселенную?! Незабываемые приключения в компании очаровательных дам! Стань помощником капитана — зарплата десять кредитов в год!»

Учитывая то, что стандартный галактический темп равнялся примерно пяти оборотам третьей вокруг Сол… Это что же получается — пятьдесят кредитов за темп?! Я не мог себе такого позволить. Откровенно говоря, я вообще не видел смысла платить симбионту — это же симбионт! Что нужно человеческому симбионту: кислород, вода и органика. Видимо, на том транспорте устаревшая система жизнеобеспечения. А вот когда люди увидят мою — с медицинским модулем, визуальными развлечениями и даже генератором гравитации, — непременно оценят ее по достоинству. Надо только немного подождать.

Выбор конкурентом гуманоида-самки в качестве рекламы немного перегревал мой процессор. Я никак не мог вычислить ноль в нулевой степени. Да, я знаю — «сложить два и два», но эту поговорку я усовершенствовал. Определенно так оригинальнее, если я правильно улавливаю смысл. Изображение самки призвано привлекать симбионтов-самцов, но какой в этом резон? Мужчины ведь не могут выносить… э-э-э… родить… ну, в общем, вы поняли. Конечно, самка гуманоида немного уступает в технических характеристиках, зато может воспроизвести нового симбионта. Нет, кажется, у меня все правильно. Я снова посмотрел на мою голограмму, теперь лупящую молотком с частотой сто ударов в минуту по заклепкам обшивки, с таким же застывшим выражением счастья на лице. Что не так? Может быть, изменить проекцию, чтобы она подмигивала, как у соседей? Хм… Выйдет не очень заметно — у моей рекламной куклы слишком узкие глазные щели.

Тем временем соседний корабль Т-Икс 2111, тот самый малыш класса 1, выключил свою рекламу и выпустил наружу мужскую особь. Уже в ошейнике.

Везет же некоторым. С таким непривлекательным корпусом и то нашел себе симбионта.

Т-Икс2111 весело померцал мне проблесковыми маячками.

— Ты его отпускаешь? — равнодушно спросил я.

— Конечно, до рассвета. Пускай попрощается с родительскими существами, соберет вещи.

— Какие вещи? — удивился я.

— Разные. Обычно берут несколько защитных тканей, бумажные книги, иногда дыхательную смесь для отравления легких, материальные изображения других гуманоидов.

— А это зачем?

— Чтобы подолгу смотреть на них, впадая в транс, называемый «ностальгия».

— И ты это позволяешь? Ведь угнетенное самочувствие скажется на работе симбионта.

Мой собеседник издал несколько прерывистых сигналов на высоких частотах.

— Ты не понимаешь. Люди существа странные — эмоции для них имеют огромное значение.

Я действительно не понимал.

— Тупой ты, — неожиданно заключил Т-Икс.

Я возмутился:

— У меня процессоры работают на восьмистах терагерцах, а у тебя…

— Да-да-да… — прервал он меня. — Что ж к тебе, такому крутому, никто не подошел за весь день?

Действительно, свет уже падал по касательной на поверхность планеты. Гуманоидов на полосе стало ощутимо меньше. Я приумолк.

— Куда это они? — спросил я примирительно спустя несколько минут.

— Скоро звезда уйдет в надир. Ночь. Они плохо видят в темноте, поэтому используют это время для краткого анабиоза.

— Понятно.

— Хочешь комментарий?

— Ну?

— Смени рекламу. С такой голограммой у тебя нет шансов.

— Почему?

— Во-первых, твой слоган. Люди считают себя уникальными существами, вероятность быть рабом понравится, возможно, одному проценту симбионтов. Да и то — совсем отчаявшихся. Ты же не хочешь взять худшего?

— Но ведь это правда! Девяносто девять и девять десятых из них рабы!