Крах иллюзий - Ольга Барбанель

– Да с чего это мне вам помогать?

– Дело не только в нас. Опасность угрожает также и людям.

– Я мир спасать не нанимался. Кроме того, люди не беспомощны. Есть армия, есть оружие, и наверняка военные что-то придумают. Например, вряд ли Шатхи смогут пережить ядерный взрыв.

– Они никогда не дадут сбросить на себя ядерную бомбу. Дело даже не в физическом превосходстве, а в интеллекте. Ты забываешь, что многие девоны теперь помогают им. И сейчас они активно и вполне успешно переманивают в свои ряды наших агентов среди людей.

– Ух ты. Так что все вернулось на круги своя? Снова в услужение?

Тали передернуло.

– Нет. Но Шатхи очень хитры. Они быстро разобрались в ситуации. Им было невыгодно убивать нас, потому что они нуждались в помощниках. Они понимали, что оказались далеко от дома на незнакомой планете. Шатхи поменяли тактику, они говорили то, что многим нравится слышать. Что такие как мы не должны прятаться, что мы сильнее и умнее землян, и пора нам занять подобающее место.

– Узнаю идеи.

– Они просто используют нас. Ведь девоны имеют влияние среди людей и могут заставить правителя любой страны действовать так, как им выгодно. Тогда Шатхи получат то что хотят, не особенно напрягаясь. Им не придется вступать в войну с целой планетой.

– Я понял. Девоны теперь помогают Шатхи захватить вселенную.

– В этом нет ничего смешного. Шатхи уже действуют. Часть наших аматья, тех кто находится среди людей и влияет на ключевые фигуры, тех у кого есть власть, согласились работать с Шатхи. Сейчас они фактически подготавливают почву для тихого захвата.

– Где?

– Там же, где находится Явин. В Украине. Не недооценивай Шатхи. Это – жестокие коварные, властолюбивые, тщеславные, мстительные и злопамятные существа. Их интересуют только они сами. Они упиваются своим превосходством.

– Я думаю, Адар немного преувеличил. В сущности, вы не знаете про Шатхи почти ничего, ведь ваши лидеры старательно стерли память о них, чтобы умы молодых девонов не оскверняли воспоминания о прошлом унижении.

– Мой отец всегда трезво оценивал угрозу. Я верю ему.

– Твое дело, – я пожал плечами.

– Значит тебе все безразлично? Будешь по-прежнему напиваться раз в месяц в местных притонах, спариваться с доступными самками, а остальное время лежать здесь, пока мир вокруг рушится?

– Ты что, следила за мной?

– Поспрашивала местных. Ты прячешься тут, словно раненный зверь в своей берлоге.

– Пусть так. Тебе-то что за дело до людей? Просто присоединяйся к помощникам Шатхи, и останешься на стороне сильных. Ты ведь, помнится, одобряла план почившего Твана?

– Я была неправа.

– И когда ты это поняла? Когда я перерезал ему горло?

Тали замолчала. Она просто стояла и смотрела на меня. Где же огонь, который горел в этих глазах? Где злость, где жажда мести? Да она должна была уже наброситься на меня с угрозами, но передо мной стояла ледяная статуя. Даже из глаз ушла всякая жизнь – сейчас она действительно была дочерью своего отца.

– Лодка вернется через час. Решение за тобой.

Не обращая внимания на Тали, я повернулся и пошел к небольшому дому в центре острова. Сел в кресло на террасе, уставился на яркую зелень, которая в изобилии произрастала вокруг.

Еще до того как я ушел из Явина по-английски, не прощаясь, Адар предупреждал меня, что изменения сознания это еще не конец. Мое тело также может меняться, и этот процесс будет болезненным. Он оказался прав. Первый год после ухода я частенько был вынужден искать уединенное место, чтобы никто не слышал моих криков. Не помогали ни обезболивающие, ни наркотики.

Адар разыскал меня после одной особенно выматывающей ночки – злющего и уставшего. Я тогда обитал в заброшенной белорусской деревне. Кроме меня там жили только парочка чудом выживших куриц да старая дурная коза. Было ясно, что раз Адар пришел лично – дело серьезное. Он еще раз рассказал про Шатхи и про то, как я был создан с помощью ДНК одного из этих существ, чтобы помочь справиться с ними.

Тогда-то и выяснилось, что сукин сын знал средство облегчить боль, но цена, которую он требовал, мне не нравилась. Я не хотел быть помощником того, кто собственно и был виноват во всем происходящем со мной. И никакие красивые слова вроде «спасти будущее людей» и «оправдать свое существование» не могли этого поменять. Слово за слово и наш спор стал куда горячее, чем стоило. Адар попытался применить силу – точнее он попытался вколоть мне какой-то транквилизатор, чтобы затем бессознательного утащить в Явин. Я оглушил его и ушел прочь.

Сейчас приступы практически прекратились, из чего я делал вывод, что изменения подошли к концу. Внешне они выражались в том, что я стал еще выше ростом и шире в плечах, и теперь найти себе одежду стало действительно проблемой. Мои глаза были больше, чем у людей, и видел я намного лучше. Зрачки представляли собой странную смесь черных и светлых прожилок, как и волосы. Чуть больше привычного людям выдавали вперед скулы, чуть меньше были рот и нос, чуть более вытянутый подбородок… Все эти “чуть“ складывались вместе и вид получался… Нехороший получался вид. Поэтому я был вынужден корректировать внешность иллюзией. Что там происходило у меня внутри, я не знал, и обращаться к медикам чтобы узнать, не собирался.

Мне казалось, я не испытываю к Адару никаких чувств и все же… Я не желал ему смерти. У Адара было много недостатков, но он по-своему ценил жизни не только девонов, но и людей.

И еще мне было любопытно.

Хотелось посмотреть на этих Шатхи. Я старательно подавлял в себе воспоминания о существе, которое видел в контейнере системы жизнеобеспечения, но напрасно. Если мне удавалось не думать о ней (о нем?) днем, то ночью стоило только задремать и подсознание мстительно посылало сны, невероятные дурацкие сны, где я лежал в контейнере и смотрел на склонившееся ко мне удивленное лицо. Я растворялся в чужом сознании, наслаждаясь его совершенством и невероятными возможностями, а потом приходило понимание, что я загнан в ловушку. Бессильная злоба, отчаянье, поиски выхода – и я просыпался с криком. Это не было попытками воздействовать на мою психику – их я научился определять. Так что я списал все странности на свое изуродованное ДНК и нездоровое любопытство. А последние пару дней снов не было. Я обрадовался и собрался жить долго и счастливо, но вот незадача – пришла Тали и все испортила.

Решение за мной, сказала Тали. И это была правда. Я достаточно натренировал свой разум и тело, научился пользоваться новыми способностями и мог не боятся самых искусных девонов. Но вся беда была в том, что мне хотелось увидеть Шатхи. Узнать о них все, что можно.

Тали не сказала ни слова, когда через час я сел в моторку. Я тоже не разговаривал. Большая часть пути до Нимеаса прошла в молчании.

Пройдя через силовое защитное поле, я сразу погрузился в знакомую атмосферу. Название у города было другим, но казалось, что я не покидал Явин. Такие же коридоры с колоннами, просторные залы, полные света, сады. Только раньше девоны меня старательно игнорировали, да так мастерски, что иногда самому казалось, что меня не существует, сейчас я ловил на себе взгляды, в которых читалось презрение и… страх.

Я знал, что выгляжу по-другому. Мое тело продолжало меняться – как и мозг. Раньше я полагал, что встреча с девонами как-то повлияла на меня, но теперь знал, что вред был нанесен намного раньше. Изначально я был создан, чтобы стать чужим подобием и встреча с девонами совпала с переломным моментом в перестройке всего организма. Адар сказал, что, кроме меня, было еще девять подобных детей. Никто из них не пережил первого этапа – внутренних изменений. Их мозг просто перегорел, как сгорают электроприборы, если напряжение в сети слишком высокое. И я по всей логике должен был погибнуть. Начиная с того самого момента, когда меня впервые затрясло в припадке эпилепсии (как думали врачи) в тринадцать лет, каждый день я был невероятно близок к смерти, но почему то выжил. Тали нашла меня в момент кризиса, и помогла научиться контролировать себя. Когда я пришел в Явин, чтобы убить Адара, изменения стали приобретать стихийный характер. Я менялся стремительно, что радовало Адара и пугало остальных девонов.

Для них я был чем-то вроде Франкенштейна – чудовищным созданием, появившемся в результате слишком смелого эксперимента.

Тали провела меня к приемному залу. Возле дальней стены находилось массивное кресло, в котором и восседал Иниас. Его конечно, успели предупредить о моем появлении, так что он смог подготовить необходимые декорации. Чтобы подойти к нему, требовалось пройти по довольно длинной дорожке, по обе стороны которой застыли твата. Я знал, что приемный зал использовался редко и по особым случаям. Чаще всего девоны предпочитали решать вопросы в менее претенциозной обстановке. У Адара был кабинет, где обычно и собирались на различные совещания; уверен, что и у Дахара Иниаса такой кабинет имелся. Так что все это было специально для меня. В торжественной атмосфере зала читалось «почувствуй свое место, человек». Действительно, прохождение между охранниками, которым, несмотря на свой рост, я был чуть выше плеч, не способствует поднятию самооценки. Но я выработал иммунитет к подобным вещам еще в первые месяцы жизни среди «Правящих» девонов.