Западня - Дэймон Найт

Луиза бесстрастно смотрела мимо него. Белесые веки ее подергивались, и как-то по-кроличьи она пожевывала губами. С досадою Смит опустил глаза на свои ослабевшие ноги. "Я, пожалуй, не слишком желаю ее. Господи! Дай мне силы!" Его захлестнула волна беспомощной ярости, но он не поддался ей. Голова должна быть ясной, он не простит себе, если снова упустит свой шанс. Сегодня она долго и путано рассказывала Смиту о желании подняться в горы и там молить Бога о спасении и милосердии. Она не сказала "одна", но Смит понимал, что она уже нарисовала в своем воображении весь путь, который она совершит. Он не обсуждал с нею подробности и не разуверял ее, давая возможность укрепиться в своем намерении. У него оставалась надежда, и он, собрав в кулак всю свою ярость, бросился на штурм, быть может в последний раз.

***

Его речь глухо шумела где-то далеко от нее. Изредка Луизе удавалось расслышать какую-нибудь фразу, и тогда ее охватывали воспоминания, навеянные этой фразой; она забывалась и мечтала. "Наш долг перед человечеством..." Мама часто говорила ей, когда они жили в стареньком домике на Ватерберристрит, конечно, перед тем, как мама заболела... Она говорила:

- Девочка, не забывай, что долг женщины быть добродетельной и богобоязненной. Красота не так важна в жизни, как думают. Достоинство простой женщины в том, чтобы любить мужа и хранить семью.

Муж... иметь и владеть... алые розы и радостные, нарядные люди... органная музыка. Ее глаза затуманились. Сквозь пелену она видела лицо Рольфа, тонкое и волчье. Конечно, он тот единственный, кому она отдаст свою руку. Она не сомневалась в этом. Боже мой, когда девочке за двадцать пять, она берет то, что ей дают.

Но иногда она сомневалась и спрашивала себя, действительно ли Рольф порядочный человек.

"...перед взором Господа нашего..." Она вспомнила прекрасный витраж в старой Первой Епископальной церкви. Ей всегда казалось, что Бог наблюдает за ней через сверкающее яркими красками витражное оконце. Возможно, Он все еще смотрит на нее, хотя ей иногда кажется, что Он забыл о ней. Да, она хорошо понимает, что сейчас невозможно обвенчаться так, как предписано церковью, а если нельзя получить благословение священника, тогда и думать нечего о свадьбе... Вот уж действительно будет стыд, неприличие какое-то, грех... Если она согласится выйти за него замуж, тогда она не сможет иметь все эти приятные вещи... даже мало-мальски дешевые подарки. Конечно, Рольф даст ей все, что она захочет. Она снова вглядывалась в его лицо, в его узкие влажные глаза, пристально ее рассматривающие, и замечала, как нервно подергивается тонкий рот и мясистые мочки выглядывают из-под нечесаной шевелюры.

Он не должен позволять своим волосам становиться такими длинными. Это совершенно неприлично. Да, она постарается привести его в божеский вид... Если она выйдет за него замуж, то обязательно заставит его следить за собой. Это всего лишь ее долг.

Он рассказывал ей о ферме, которую видел за городом, - хороший добротный дом с просторным коровником. Неважно, что там нет скота, они заведут его позже. Посадят сад, огород, будут выращивать овощи, не ходить же всю жизнь по ресторанам.

Она почувствовала, как Смит дотронулся до ее руки. У него были волосатые пальцы. Он на мгновение замолчал, потом заговорил настойчивее и громче. Она убрала руку со стола и положила ее себе на колени.

Он говорил:

-... Ты выберешь свадебное платье какое пожелаешь и непременно с букетом роз. Все что ты захочешь, Луиза, я все...

Свадебное платье! И цветы... Господи! Почему он не говорил этого раньше?

***

Рольф вдруг замер на полуслове: ему показалось, что Луиза что-то сказала. Он не сразу понял ее тихие и отчетливые слова:

- Да, Рольф, если вы хотите, я выйду за вас замуж.

Ошеломленный, он не осмелился переспросить ее, не ослышался ли он. Ему не хватало воздуха, он повернулся к ней всем телом и спросил:

- Сегодня, Луиза? Она ответила:

- Если ты хочешь... то СЕГОДНЯ... Я только не знаю... Конечно, если ты думаешь, что ты успеешь сделать вовремя все приготовления.

Смит ликовал. Теплая волна радости ударила ему в голову.

- Повтори еще раз, дорогая, - настаивал он, не скрывая своего торжества. Скажи "да" и сделай меня счастливейшим из смертных.

Язык его с трудом поворачивался во рту, однако он не придал этому значения. Луиза покорно опустила голову:

- Как хочешь, Рольф.

Он поднялся. Она позволила ему поцеловать свою бледную, увядшую щеку.

- Мы скоро уйдем отсюда, - сказал он. - Ты разрешишь мне на минутку выйти, дорогая?

Он дождался ее "Конечно, Рольф" и поспешил в дальний конец залы, оставляя следы на густом слое пыли.

В ее глазах он прочел покорность, теперь он сделает с ней все, что захочет. Если ему доставит удовольствие ударить ее, оскорбить, он сделает это, но не сейчас, потом - когда-нибудь. Конечно, он не будет с нею слишком грубым, все-таки последний человек на Земле. В конце концов, она может родить ему дочь.

Он открыл дверь в уборную, ступил на кафельный пол и застыл, балансируя на дрожащих ногах, вытянутый и беспомощный. Паника стянула гортань, когда он попытался повернуть голову и не смог. Новый приступ! Он хотел кричать и не мог разжать челюсти. За спиной медленно закрывалась дверь. На ней не было ни защелки, ни замка, но он знал, что она закрывается НАВСЕГДА - снаружи на двери висела предупреждающая табличка:

КОМНАТА ДЛЯ МУЖЧИН