Год порно - Мамаев-Найлз Илья

Прямо чувствую, как наполняюсь энергией.

Она улыбалась и говорила радостным голосом. Будто забыла, что у них снова не вышло.

Окей.

Ну что такое?

Поехали. Мне завтра с утра.

На обратном пути Резеда включала свои загруженные песни, медленные и грустные. Уже в городе она сказала, что ее родители уехали на несколько дней, поэтому Марк может зайти там, умыться или, ну, в душ сходить.

Они все равно оставили машину за гаражами — Резеда боялась, что бабка из ее подъезда их увидит и сдаст.

Резеда провела Марка в ванную, дала полотенце и вышла. В зеркале Марк посмотрел на свою неровно растущую бородку и прыщики на шее и щеках. Какой он грязный и жалкий в этом кирпичном доме со всеми благами цивилизации. Следы воспаления на коже казались страшнее, чем под фонариком телефона. Они выглядели ненормально. Но самым ужасным в его внешности был разрез глаз. Узкий, марийский. Он достался ему от мамы.

За него Марка в школе обзывали черемисом. Или марийцем. Одноклассники считали слова мариец и черемис в равной степени оскорбительными. Одно время Марку нравилась девушка из параллельного класса, и все было хорошо, он даже зашел к ней домой и попил чай с родителями. После этого она перестала здороваться с ним в школьных коридорах и отвечать на эсэмэски. Он ждал ее у подъезда после учебы и просил объяснений. Она ничего не отвечала, но смотрела на него без стеснения. К концу недели ей, видимо, надоело.

Мама сказала, что не нужно встречаться с марийцами. Вы все алкаши.

Я русский.

Посмотри в зеркало.

Перед сном Марк растягивал кожу вокруг глаз в разные стороны. Взрослые говорили, что его тело еще формируется, и он решил, что сможет сформировать себе широкие глаза, если постарается. Однажды он уже пытался так сформировать себе заостренные уши, как у эльфа. Но разрез так и остался узким, а уши круглыми.

Марк включил кран и повернул рычажок. Сверху пошла горячая вода, и Марку сразу стало очень хорошо. Он залез под душ и начал скрести руки, ноги и спину. Стало жечь, и он прекратил. Потом воспользовался гелем и шампунем. Когда закончил, зеркало запотело. Он его не протер. Просто высушился, надел свои твердые вещи и вышел в коридор.

Резеда лежала на кровати. На ней была блестящая ночнушка. Марк лег рядом. Она приблизилась, понюхала и сказала, что все равно пахнет.

Это от поля. Там тащит пивом и говном.

Резеда потянулась к нему, чтобы поцеловать, но Марк сказал, что устал. Ему было неловко. Резеда так хотела прикоснуться к нему, испробовать взрослый мир, догнать бывших одноклассниц и стать наконец нормальной. А ей попался он, взрослый вроде бы парень, который уже месяц как окончил университет, но так и не разобрался с юношескими проблемами.

Ты куда?

Поеду спать.

Можешь остаться.

Марк усмехнулся и направился в прихожую. От жары ноги отекли и теперь с трудом залезали в кеды. Резеда подошла не сразу. Марк видел ее длинную острую тень, которая начиналась, судя по размерам, у окна. Тень не двигалась, а потом стала ходить из стороны в сторону, темнеть и уменьшаться, пока на ее месте не появились ступни.

Пока, сказал Марк.

Он вернулся в поле. Ночь была сияющей, звездной, и на ее фоне все остальное блекло и мельчало. От этого Марку становилось легко.

Когда природа наскучила, Марк нашел в интернете порно с актрисой, похожей на Резеду, и стал мастурбировать. Чтобы не замарать одежду и салон, на заключительной стадии он выбрался наружу. Свет телефона привлекал насекомых. Жужжали комары. Перед глазами мелькали мошки. Марк заблокировал экран и зажмурился. Сердце забилось сильнее и чаще. Воздух раскалился и скользил по шее маслом.

Резеда начала мерцать в голове Марка, будто кто-то баловался светом, и тут вместо нее возникла Леся. Мерцание прекратилось. Светило все ярче и жарче. Марк смотрел в Лесины глаза, а она — в его. Он рассматривал ее тело. На ней не было одежды. Марк почти чувствовал ее кожу, мягкую и гладкую. Он осознал, что пошевелил пальцами, будто бы трогая ее. Поле засияло белым и зазвенело — все громче и громче, пока Марк не стал задыхаться и задирать голову. Из члена несколько раз брызнуло в пыльные кусты, и Марк вдохнул, проглотив вместе с воздухом какое-то насекомое.

Он вытерся влажными салфетками и сел покурить. Тело приятно потяжелело, как перед сном. Сигарета потрескивала и шипела. Завибрировал телефон. Это ответили из студии монтажа, в которую Марк писал с неделю назад, — его готовы взять переводчиком. Видимо, диплом сыграл свою роль, потому что опыта у Марка не было совсем. Только они сразу должны предупредить, что контент — эротика.

Марк улыбнулся. Потом снова. Посмотрел перед собой, чтобы все это забыть. Но мысли рвались обратно. И становилось как-то мерзко и жалко.

А потом — смешно.

Марк проснулся с солнцем. Он спал на заднем сиденье, и теперь ноги не разгибались. Потный и деревянный, он выполз наружу поссать. Потом открыл багажник, достал пятилитровку и пачку клюквенных пряников. Съел пару штук, запил и поехал на работу.

В городе еще было пусто и прохладно. Светофоры мигали желтым. Другие бездомные тоже просыпались. Кто-то приподнимался на скамейке, кто-то уже шел из парка бог знает куда. Марк включил кофемашину, умылся в туалете, сделал себе кофе и сел за перевод.

Открыл файл, который скинули из студии. Инструкция, как переводить порно. По большей части требования по оформлению. Типа, женские реплики пишутся жирным шрифтом, а детские — цветным. Марк сразу представил худшее, но студия просто отправляла один и тот же файл переводчикам всех жанров. Таким же неуместным казалось и другое требование: используйте богатый русский язык, нецензурную лексику использовать запрещено.

Марк пробежался взглядом по всем пунктам, потом вернулся к письму и перешел по ссылке, где хранились фильмы. Загрузилась новая страница. На иконках видео застыли сотни голых мужчин и женщин. Марк проскроллил до конца и, все еще не веря, что это и правда с ним происходит, нажал на первое попавшееся порно и открыл вордовский документ.

Фильм назывался PantyPenPals. Марк перебрал пару вариантов перевода, ничего нормального не придумал, оставил пустое место и продолжил.

Началось с того, что девушка, болтая по телефону с подругой, посоветовала той посмотреть японское порно. Долго она пообщаться не смогла — пришел ее парень Джонни, который сегодня мистер Маккрей, преподаватель из университета. У них ролевуха: препод и студентка. Они разыграли сцену, Джони сказал трахни меня за оценку, и девушка послушалась.

Вообще секс-реплики — это странно, думал Марк. Он разделил их на несколько типов:

1. Проговаривание действия. Например: девушка прыгает на члене и повторяет я прыгаю на вашем члене.

2. Констатация факта. Например: вы умеете лизать, мистер Маккрей.

3. План на будущее / угроза. Например: я сейчас растяну твою узкую киску.

4. Ну и приказ, принуждение. Например: соси мой палец, чертовски хорошая девочка.

+ Междометия да, о да, да-а, да-а-а-а и др.

С матом возникла проблема. Ладно еще трахать, но как перевести fuck yeah, если не блядь, да? Марк использовал боже. И началось. Дешевая американская порнуха превратилась в крестовый поход, изгнание дьявола, воскресную молитву: английский fucking shit инвертировался в бог ты мой, motherfucker стал русским вот черт (Марк не сразу дошел до батюшки). А в другой сцене герой просил жену сделать ему сногсшибательный минет (да, mind-blowing blowjob), она встала на колени и начала призывать господа. Боже. Боже. О боже. Возьми меня, боже.

У Марка встал. Насколько же он зафакаплен, если его возбуждает божественное порно, но не голое тело Резеды. На экране секс казался таким простым. Будто это что-то само собой разумеющееся, как дыхание. Вдохнул и выдохнул. Вошел и вышел. Марк испугался, что разучится дышать. Он не помнил, как это делать. Легкие как-то сами надуваются и сдуваются. Возьмут и перестанут.