Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

class="p1">— Про «мы с тобой и весь остальной мир» помнишь? — сделал я еще одну попытку.

— Я беспокоюсь о вас, арр! — выдохнула она.

— Зря: хейзеррские звезды толпами не ходят. И если пропала одна, то вторая появится не быстрее, чем через восемь дней!

— Почему именно через восемь?

— День на полет почтового голубя с сообщением и минимум семь, чтобы добраться от границы между королевствами до Лайвена…

— Тогда почему вы хотите, чтобы я ночевала не дома, а на постоялом дворе?

Вопрос прозвучал предельно серьезно. Но серьезности, грусти и боли за последние сутки было столько, что моя душа болела, не переставая. Да и прощание с Майрой добавляло не самых лучших ощущений. Поэтому, поняв, что нормальный ответ не порадует нас обоих, я вдруг очень захотел увидеть ее улыбку:

— Если ты останешься одна… в огромном пустом доме… на широченной кровати… и в новом красивом белье, то… мне придется вернуться!

— Открою страшную тайну! — грустно улыбнулась девушка. — Меня это нисколько не расстроит…

[1] Серый возок — аналог нашего катафалка.

[2] В Маллоре принято хоронить усопших на закате.

[3] Последнее пристанище — кладбище, на котором расположены семейные склепы Старших родов.

Глава 5

Глава 5.

Первый день третьей десятины первого месяца лета.

…Две бессонные ночи, проведенные у посольства Хейзерра, порядком озадачили: постоянная звезда охраны посла несла службу в обычном режиме! С чего я взял, что она постоянная? Первое, что я сделал, добравшись до посольства — это проник на территорию соседнего особняка, влез на крышу и погнул флюгер так, чтобы он не двигался на ветру. Не прошло и половины стражи, как рядом с ним бесшумно нарисовалась тень и, разобравшись, в чем проблема, растворилась в темноте.

Увидеть сравнительно небольшую фигурку бегущего кабана хейзеррцы не могли даже от забора — уж слишком далеко он находился. Значит, должны были среагировать только на изменение звукового фона. А привыкнуть к нему мог лишь тот, кто провел на этой территории значительное время и успел запомнить его особенности.

Этот вывод я перепроверял трижды, но так, чтобы вносимые мною изменения нельзя было собрать в некий общий образ. Результат оказался тем же: любая странность, которая могла быть признаком скрытого наблюдения за территорией, очень быстро замечалась и проверялась. А другие игнорировались.

Оценил я и уровень подготовки этой пятерки. И пришел к выводу, что все эти бойцы подготовлены лучше того, четвертого — всегда правильно прятались, правильно двигались и даже правильно дышали. Ну и, самое главное, эти воины несли службу в обычном режиме. То есть, днем отсыпались или сопровождали охраняемое лицо по одному ему известным делам. А после заката брали под свой контроль и основное здание, и прилегающую территорию в режиме два-два-один. В смысле, двое работали, двое страховали, а один отдыхал.

В итоге, к концу второй ночи наблюдения я мог с уверенностью утверждать, что звезда, которая наведывалась ко мне, прибыла из Глевина[1] или другого крупного города Хейзерра. И, вероятнее всего, не уведомила посла о своем появлении в Лайвене. Не могу сказать, что я обрадовался. Скорее, запутался еще больше. Ибо понимал, что допрос какого-нибудь сотрудника посольства, скорее всего, не даст ничего, кроме дополнительных проблем. Поэтому, поколебавшись, отказался от этой мысли и поплелся домой. Из-за тягостных раздумий как-то позабыв про то, что там пусто, а за Майрой надо идти на постоялый двор.

Вспомнил я об этом только тогда, когда забрался во двор особняка Витзеров и не учуял запаха взвара. Сначала разозлился на свою глупость, потом решил, что раз все равно нахожусь у дома, то можно обойти его вокруг и поискать следы очередных гостей. И ведь нашел! Целых две цепочки!

Прокравшись по ним до своего забора, удивился крайне неудачному выбору места для его преодоления, последовал примеру лучей очередной боевой звезды, но в стороне, и вскоре понял, что никакие это не лучи — либо парочка начинающих воров, либо двое беглых слуг.

Разбирательство с тем, кто прятался в каретном сарае, решил оставить на потом, поэтому проник в дом через окно, разбитое вторым «гостем», и, ощутив запах немытого тела, крови и пота, рванул в сторону малой трапезной, в которой поскрипывали половицы.

Когда я возник в дверном проеме, «гость» как раз садился. Но не на обтянутое не самой дешевой тканью кресло, а на деревянный подлокотник. Лица и фигуры я не разглядел, так как он был в дорожном плаще с капюшоном. Зато оценил неуверенность движений, вызванную либо ранением, либо болезнью, соответствующий запах и совсем не внушающий уважение рост.

Доставать меч не стал — прислонился плечом к косяку и негромко поинтересовался:

— Кто ты такой и что тебе надо в моем доме?

Гость дернулся, как от удара, далеко не сразу сообразил, что не один, и тупо переспросил:

— В вашем?

— Да, в моем!

Гость, вернее, гостья — если судить по тоненькому голоску — растерянно спросила:

— А разве он принадлежит не Гаттору ар Эвис?

— Отец погиб. Три с половиной года назад. А я его наследник…

Она потеряла сознание после первых двух слов. Нет, не изобразила его потерю, а грохнулась на пол, чуть не разбив себе голову об угол стола! Тем не менее, ее пульс я проверял с ножом в руке. Присев так, чтобы меня было неудобно бить. И лишь будучи твердо уверенным в том, что это не игра и не способ подобраться на расстоянии удара, откинул с лица женщины капюшон.

«Слишком много хейзеррцев на одного меня!» — мрачно подумал я, увидев грязные и нечесаные огненно-рыжие патлы. Потом обратил внимание на впалые щеки, воспаленные глаза и сухие, обложенные губы, и рванул за нюхательной солью, ибо хорошей пощечиной мог привести в сознание лишь незваного гостя-мужчину. А к женщинам привык относиться крайне предупредительно.

Соль не понадобилась — пока я бегал в комнату к Майре и обратно, хейзеррка пришла в себя. И заговорила, еще не успев открыть глаза:

— Гаттор не мог погибнуть просто так! Он был быстр, как молния, и мечом в руке не сражался, а жил…

Я угрюмо пожал плечами:

— Его отравили.

Женщина закрыла глаза, поиграла желваками, сгорбила спину и словно умерла: слезы скатывались по ее щекам одна за другой и оставляли на серой, обветренной коже грязные потеки. А исцарапанные и измазанные непонятно чем пальцы правой руки мелко-мелко тряслись.

— Вы его знали? — услышал