Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

На мой вопрос относительно остановившейся у нее синьоры она ничего не ответила и лишь подозрительно взглянула на меня. И только когда я сумел убедить ее в том, что не желаю причинить зла этой синьоре и сам нахожусь у нее на службе, она велела мне следовать за ней. Держа в руке шляпу — кто бы знал, с каким смущением я снимал ее, — я шагнул вслед за хозяйкой в комнату, которую занимала мадонна Паола. При нашем появлении она встала с кресла, в котором сидела у окна, и недоуменно уставилась на меня, словно не веря своим глазам. Выражение лица хозяйки тоже изменилось — видимо, она признала во мне того самого шута, который развлекал ее постояльцев две недели тому назад, направляясь из Пезаро в Рим.

— Оставьте нас ненадолго наедине, — велела мадонна Паола хозяйке.

— Мадонне для эскорта нужно срочно подыскать трех-четырех крепких мужчин, на которых можно положиться, — сказал я хозяйке, успев задержать ее на самом пороге.

— Что случилось с моими слугами? — встревоженно вскричала мадонна Паола.

— Они бросили вас, мадонна, — ответил я. — Только по этой причине я сейчас нахожусь здесь. Чуть позже я расскажу вам о том, что произошло на дороге, но прежде всего надо кем-то заменить их.

— Сегодня в Кальи вы навряд ли найдете подходящий эскорт, — с сомнением покачала головой хозяйка. — Почти все мужчины, способные передвигаться, отправились в паломничество: кто к святым местам в Лорето[1613], кто в Пезаро, на праздник Крещения.

— А ваш конюх? — спросил я.

— Сейчас он — единственный мужчина, оставшийся в доме, — ответила хозяйка. — Мой муж и сын, оба ушли в Пезаро.

— Вам хорошо заплатят за услуги, — продолжал настаивать я.

Но ни уговоры, ни посулы не смогли поколебать упрямство этой особы, заявившей, что она будет вынуждена закрыть гостиницу — немыслимое дело! — если останется одна.

Мне казалось невероятным, что мадонна Паола отважится в одиночку, да еще ночью, преодолеть почти десять лиг, отделявших Кальи от Пезаро; конечно, можно было бы дождаться утра, но тогда она рисковала случайно наткнуться на своих преследователей, которые, потерпев неудачу, непременно примутся обшаривать окрестности. И тут меня осенило: да это сама судьба дарит мне шанс выполнить поручение Чезаре Борджа! Если я появлюсь в Пезаро в обличьи спасителя и защитника родственницы Джованни Сфорца, навряд ли он захочет привести в исполнение свою угрозу, под страхом смерти запрещавшую мне переступать границы его владений. Но затем я вспомнил о том, что, обманув Рамиро, я, возможно, спутал все карты кардиналу Валенсии. Это означало, что путь назад, в Рим, мне был заказан, а если так, то стоит ли добиваться низвержения Джованни Сфорца? Какую выгоду я смогу извлечь из его падения? Разве что утолить жажду мести, которая, видит Бог, никогда сильно не терзала меня. Подумать только, мысленно вздохнул я, сколько дров я наломал из-за прекрасных девичьих глазок, которые завтра, может статься, не захотят даже взглянуть на меня. Я почувствовал, что окончательно запутался, и, наверное, еще долго предавался бы своим печальным размышлениям, пытаясь найти выход из столь затруднительного положения — в котором, надо признаться оказался по собственной глупости и горячности, — если бы голос мадонны Паолы не вернул меня к реальности.

— Мессер, — спотыкающимся голосом начала она, — я… у меня, конечно, нет никакого права настаивать; я и так в неоплатном долгу перед вами… к тому же вы взвалили на себя дополнительные хлопоты приехать сюда и сообщить мне о побеге моих слуг. Но не могли бы вы…

Она замолчала, не решаясь продолжить, и смущенно потупила взор. Хозяйка смотрела на нас во все глаза, недоумевая, почему знатная синьора столь уважительно разговаривает с каким-то презренным шутом. Чтобы более не искушать любопытство достойной женщины, я шагнул к двери и открыл ее.

— Вот теперь я попрошу вас ненадолго оставить нас, — твердо произнес я.

Она ушла, и я круто повернулся к мадонне Паоле. Решение было принято мгновенно, почти инстинктивно, от моих прежних сомнений не осталось и следа.

— Вы собирались предложить мне сопровождать вас до Пезаро? — без лишних слов перешел я прямо к делу.

— Я не осмеливалась говорить об этом, мессер, — смущенно призналась она.

Я почтительно поклонился ей.

— В этом нет нужды, мадонна, — заверил я ее. — Располагайте мною по своему усмотрению.

— Но, мессер Боккадоро, имею ли я право просить вас о такой услуге?

— Разумеется, — отозвался я, — всякий, чье сердце не успело окончательно превратиться в камень, с готовностью придет на помощь попавшей в беду даме. Но сейчас оставим это. Нельзя терять ни минуты, даже если Рамиро дель Орка находится далеко.

— Кто он такой? — поинтересовалась она.

Я ответил, и она забросала меня новыми вопросами:

— Они догнали вас? Что при этом произошло?

Не вдаваясь в подробности, я рассказал о том, как пустил Рамиро по ложному следу, как поступили потом ее слуги и как я избавился от кареты и от второго мула. Она выслушала меня, не перебивая, временами по-детски прихлопывая в ладоши от восхищения, и ее глаза при этом радостно блестели. Когда я окончил свое повествование, она восторженно заявила, что я вел себя как нельзя лучше, и вновь рассыпалась в благодарностях сначала передо мной, а затем перед Небесами, которые послали ей в тяжелую минуту столь великодушного и преданного друга. Мне пришлось еще раз напомнить ей, что сейчас некогда тратить время на разговоры, и, попросив ее поскорее собираться, я отправился седлать ее лошадь. Уже перед самым отъездом я сказал ей, что сам расплачусь с хозяйкой. Она вспыхнула до корней волос и хотела было отдать мне свое кольцо с драгоценным камнем, но я предложил ей считать это долгом, который она вернет, когда мы благополучно доберемся до Пезаро.

Из Кальи мы направились на север, в сторону Фоссомброне[1614]. Дорога вилась среди заснеженных просторов, освещенных красноватым светом солнца, склонявшегося к горной цепи на западе, и мы коротали время за дружеской беседой, обсуждая перипетии сегодняшнего дня и прикидывая наши шансы добраться в целости и сохранности до Пезаро. Я ехал в плаще и шляпе, так что редкие встречные, попадавшиеся нам, никак не могли заподозрить в собеседнике знатной дамы простого шута. В тот январский вечер последнее обстоятельство мне самому почему-то совершенно не казалось странным. Напротив, в моей душе рождались надежды одна безумнее другой. Мессер Рамиро дель Орка славился своей тупостью, и вполне могло случиться, что он не только не свяжет встречу со мной с исчезновением мадонны Паолы, но даже не удосужится сообщить о таких деталях своему