Башни полуночи - Роберт Джордан

- Я… - начала было Юкири.

Лиане покачала головой.

- Она права, Юкири. Свет, она права.

- Мир больше не будет принадлежать нам, как было прежде, - тихо сказала Эгвейн, не желая, чтобы её услышали Хранительницы Мудрости. - Да и принадлежали ли он нам когда-либо? Чёрная Башня связывает своими узами Айз Седай, Айил больше нас не почитают, Ищущие Ветер столетиями скрывали от нас своих сильнейших направляющих и становятся всё более дерзкими. Если мы станем давить на всех них слишком сильно, мы превратимся либо в тиранов, либо в дураков. Это зависит от того, насколько мы преуспеем. Я не согласна ни на то, ни на другое звание.

Мы поведём их, Юкири. Мы должны стать для этих женщин источником, на который они смогли бы равняться. Для всех женщин. Но нам следует достичь этого не силой, а обучая их направляющих совместно с нами и направляя наших наиболее талантливых Принятых к ним, чтобы они стали мастерами в том, что у них получается лучше всего.

- А что если они сейчас обсуждают то же самое? - тихо спросила Лиане, посмотрев на Хранительниц Мудрости, которые тихо перешёптывались в дальнем конце комнаты. - Что если они станут играть с нами в ту же игру, что и мы?

- Значит, нам нужно их обыграть, - ответила Эгвейн. - Пока всё это вторично. Нам нужно единство против Тени и Шончан. Нам нужно…

В комнате появилась уставшая Суан в подпаленном с одного бока платье.

- Мать! Вы нам нужны!

- Бой начался? - быстро спросила Эгвейн. Рядом оживились Хранительницы Мудрости.

- Да, - ответила запыхавшаяся Суан. - Только что. Мать, они пришли не подслушивать! Они сразу напали!

Перрин мчался, одним шагом покрывая много лиг разом. Ему нужно было куда-то спрятать шип от Губителя. Может в океан? Он мог бы…

Мимо, оцарапав плечо, просвистела стрела. Перрин выругался, оборачиваясь. Они находились на высоком каменистом склоне холма. Ниже по склону стоял Губитель с поднятым к угловатому лицу луком. Его тёмные глаза светились от гнева. Он спустил тетиву с новой стрелой.

«Стена», - подумал Перрин, вызывая перед собой кирпичную стену. Стрела вошла в неё на несколько дюймов, но остановилась. Перрин немедленно переправился в другое место. Но он не мог уйти далеко, пока не избавится от купола.

Перрин сменил направление, и вместо того, чтобы двигаться прямо на север, направился на восток. Он сомневался, что это поможет отвязаться от Губителя. Возможно, тот даже видел, как и куда перемещается купол.

Что же делать? Он думал выбросить шип в океан, но если Губитель идёт за ним следом, то он тут же его заберёт. Перрин сосредоточился на быстром движении, пролетая многие лиги за один удар сердца. Может ли он убежать от своего противника? Окружающий мир проносился мимо неясным пятном. Горы, леса, озёра, луга.

Едва он подумал, что сумел оторваться вперёд, прямо рядом с ним появилась фигура с нацеленным в его шею мечом. Перрин пригнулся, едва сумев увернуться от атаки. Он зарычал, поднял молот, но Губитель уже исчез.

Расстроившись, Перрин встал как вкопанный. Губитель мог двигаться быстрее Перрина и мог попасть под купол, прыгнув вперёд него, а потом дожидаясь, пока Перрин с куполом его не догонит. Попав же под купол, он мог легко переместиться прямо к Перрину и напасть.

«Я не смогу от него убежать, - понял Перрин. Единственный способ защитить Фэйли и остальных - это убить Губителя. В противном случае тот найдёт шип, где бы Перрин его ни спрятал, а потом вернёт обратно и снова поймает армию Перрина в ловушку.

Перрин огляделся, определяясь с местонахождением. Он находился на слегка поросшем лесом склоне, впереди к северу от него возвышалась Гора Дракона. Он посмотрел на восток и увидел кусочек огромного строения, возвышающегося над верхушками деревьев. Белая Башня. Город может дать Перрину преимущество, там проще спрятаться, в одном из зданий или переулков.

Перрин прыгнул в этом направлении, прижав к себе шип. Создаваемый вещью купол переместился вместе с ним. В конце концов, всё решит схватка.

Глава 37. Тьма в Башне

Гавин сидел на скамье в саду кэймлинского дворца. С тех пор, как он прогнал посланца Эгвейн, прошло уже несколько часов. В небе висела распухшая, растущая луна. К нему несколько раз подходили слуги, справиться, не нужно ли ему чего. Похоже, они о нём беспокоились.

А он просто хотел посмотреть на небо. Это не удавалось сделать уже несколько недель. Было прохладно, но он не стал надевать кафтан, висевший на спинке скамьи. Хорошо просто посидеть на открытом воздухе, потому что под небом, полностью скрытым тучами, дышится как-то иначе.

С последними лучами уходящего дня, когда стих его шум, выглядывая, словно нерешительные дети, стали разгораться звёзды. Гавин был рад их вновь увидеть. Наконец-то он мог дышать полной грудью.

Илэйн права. Основная причина его ненависти к ал'Тору - разочарование. Возможно - зависть. Ал'Тор играет почти ту роль, которую Гавин избрал бы для себя. Править странами, возглавлять армии. Взгляните на их жизни! Кто тут разберёт: кто из них принц, а кто - пастух?

Возможно, Гавин противился требованиям Эгвейн оттого, что хотел предводить, быть тем, кто совершает героические поступки. Если он станет её Стражем, ему придётся уступить и помогать ей менять мир. Большая честь охранять жизнь великого человека. Огромная честь. В чём смысл великих поступков? Слава, которую они приносят, или изменение чьей-то жизни в лучшую сторону?

Уступить. Он восхищался людьми вроде Слита за подобное самоотречение, но никогда их не понимал. До конца - никогда. «Я не могу ей позволить пойти на это в одиночку, - подумал он. - Я должен помочь. Не выходя из отбрасываемой ею тени».

Потому что он её любит. А ещё потому, что так будет лучше. Если два барда играют одновременно, но разные мелодии, то выйдет только шум. Но если один из них уступит, чтобы позволить воцариться гармонии другой мелодии, тогда родится такая красота, которую невозможно ни одному из них создать в одиночку.

И тут, именно в этот момент, Гавин понял. Он поднялся на ноги. Он не может явиться к Эгвейн как принц. Нужно идти к ней как Страж. За ней следует присмотреть, служить ей. Следить, чтобы исполнялись её желания.

Пора возвращаться.

Натягивая на ходу кафтан, он направился по ведущей к дворцу дорожке. Ночные серенады всевозможных живших в пруду лягушек прерывались всплесками, когда он проходил мимо. Путь до покоев его сестры был недолог. Она ещё не должна была лечь, в последнее время у неё были проблемы со сном. В прошедшие несколько дней они часто подолгу засиживались за чашкой чая и с удовольствием болтали перед тем, как отправиться спать. Однако в этот раз у её дверей Гавина остановила Бергитте.