Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

на Уолерана. Его продвижение по иерархической лестнице остановилось. Он рано стал епископом, но Кингсбридж был для него лишь бедной и ничего не значащей епархией, которую Уолеран рассчитывал использовать как ступеньку для дальнейшего подъема к вершине. Однако сейчас и слава, и богатство доставались приору, а не епископу. В тени Филипа Уолеран чах не меньше, чем Уильям. У них обоих была причина желать уничтожить его.

И ради их общих долговременных интересов Уильям решил подавить свою ненависть к Уолерану.

— Ладно, — сказал он. — Это могло бы помочь. А что, если Филип пожалуется королю?

— Скажешь, что сделал это в ответ на незаконное открытие Филипом рынка.

Уильям кивнул:

— Любое оправдание сгодится, если только я вернусь на войну с достаточно сильным войском.

В глазах Уолерана сверкнула злоба.

— Я знаю, что Филип не сможет построить собор, если ему придется покупать камень по рыночным ценам. А если он прекратит строительство, Кингсбридж зачахнет. И это будет решением всех твоих проблем, Уильям.

Уильям и не думал выказывать епископу свою признательность за совет.

— Ты действительно ненавидишь Филипа, а?

— Он мне мешает, — проговорил Уолеран, но на какое-то мгновение Уильям заметил неприкрытую жестокость, промелькнувшую в холодных расчетливых глазах епископа.

— Должно быть, — Уильям вернулся к практической стороне дела, — на каменоломне около тридцати работников, некоторые из них с женами и детьми.

— Ну и что?

— Может пролиться кровь.

Уолеран поднял свои черные брови:

— Правда? — Он взглянул на Уильяма. — Ну, тогда я отпущу тебе грехи.

III

Они тронулись в путь, когда было еще темно, для того чтобы на рассвете прибыть на место. В руках они держали пылающие факелы, от пламени которых кони боязливо вздрагивали. Кроме Уолтера и четырех своих ближайших рыцарей Уильям ваял с собой еще шестерых воинов. За ними тащилась дюжина крестьян, которым предстояло выкопать ров и поставить забор.

Уильям твердо верил в необходимость тщательного планирования военных действий — поэтому-то его самого и его дружину так ценил король Стефан, — но в данном случае никакого плана у него не имелось. Это была такая простая операция, что готовиться к ней как к настоящей битве он считал ниже своего достоинства. Несколько каменотесов и их семьи просто не могли оказать серьезного сопротивления, а кроме того, Уильям помнил, что ему рассказывали, как их мастер — как бишь его зовут? Отто? Да, Черномазый Отто — отказался драться в тот день, когда Том Строитель привел их на каменоломню.

Занималось студеное декабрьское утро. Среди деревьев висели клочья тумана, словно развешанные лохмотья бедняков. Не любил Уильям это время года: утром холодно, по вечерам темно, в замке сыро; к столу подают то соленое мясо, то соленую рыбу; у маменьки вечно плохое настроение, да и слуги угрюмые, а рыцари то и дело ссорятся. Небольшое сражение им не повредит. Ему тоже оно будет полезно: он уже договорился с лондонскими евреями о том, что они дадут ему взаймы двести фунтов под залог каменоломни. К концу сегодняшнего дня его будущее будет обеспечено.

Когда до каменоломни оставалось около мили, Уильям остановился и приказал двум своим воинам спешиться и идти вперед.

— Там могут быть часовые и собаки, — предупредил он. — Держите луки наготове.

Чуть позже дорога свернула влево и неожиданно уперлась в отвесную стену изуродованного холма. Вот и каменоломня. Все тихо-спокойно. Возле дороги воины Уильяма держали испуганного мальчишку — очевидно, подмастерье, которого оставили часовым, — а у его ног с пронзенной стрелой шеей истекала кровью собака.

Отряд двинулся дальше, стараясь производить как можно меньше шума. Уильям натянул поводья и оглядел местность. С тех пор как он был здесь в последний раз, холм заметно уменьшился. Деревянные подмостки поднимались вверх на недоступную высоту и спускались в вырытую у подножия холма яму. Каменные блоки различных форм и размеров лежали сложенными возле дороги, а рядом стояли готовые к отправке две массивные телеги с огромными колесами, груженные камнем. Все, даже кусты и деревья, было покрыто серой пылью. Большой участок леса («Моего леса!» — со злостью подумал Уильям) был вырублен, и здесь же стояли десять-двенадцать деревянных домишек с маленькими огородиками, а возле одного из них был построен свинарник.

Наверное, мальчишка-часовой (как и его собака) спал, когда его схватили. Уильям повернулся к нему.

— А ну-ка, парень, говори, сколько здесь мужчин?

Хоть мальчик и казался испуганным, он был не робкого десятка.

— Так ты лорд Уильям? — храбро проговорил он.

— Отвечай на вопрос, щенок, а не то вот этим мечом снесу тебе башку!

Парнишка побледнел, но ответ его был дерзким:

— Ты хочешь украсть у приора Филипа эту каменоломню?

«Да что это со мной? — недоумевал Уильям. — Я не могу запугать даже этого тощего сопляка! Почему люди думают, что им позволено мне дерзить?»

— Это моя каменоломня! — прошипел он. — Забудь о приоре Филипе — сейчас он тебе не поможет. Так сколько там мужчин?

Но вместо ответа мальчишка повернул назад голову и что было мочи завопил:

— Помогите! На помощь! На нас напали!