Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Василий Горъ

Увидев смерть друга, Седой взвыл, взвинтил скорость вращения мечей и понесся на меня, как дикий кабан на подранившего его охотника. От атаки я ушла вправо и вперед, что для него оказалось неожиданным – видимо, он считал, что девушка, сдуру взявшая в руки мечи, должна обязательно отступать по линии атаки, а не атаковать… Поэтому заблокировать мою атаку левым мечом под мышку он не успел. Как и удар голенью по бедру. И следующий укол правым мечом в почку… Отскочив от падающего тела, я замерла неподалеку от брата, дожидаясь, пока судья объявит нашу победу.

Как ни странно, судья, как и зрители на трибунах, не сразу понял, что мы уже победили! Поэтому, растерянно глядя на ложу, в котором восседало его начальство, молчал и нервно сжимал и разжимал кулаки… Из ступора его вывел только разочарованный рев трибун – большинство зрителей, наверняка ставивших против нас, с проклятиями прощались со своими кровными…

– Победа за братом и сестрой Корг из деревни Скальная Гряда! – наконец сообразил проорать судья. – Они переходят в следующий круг Турнира Меча Террена!

Гулко постучав себя кулаком в грудь, Ольгерд жутко зарычал, изображая радость от победы, и, забросив мечи в ножны, оскалился, глядя в сторону трибун участников, присматривающихся к будущим потенциальным противникам…

Через полчаса на Арену вызвали и моего Вовку. Бой, длившийся чуть больше тридцати секунд, меня не восхитил – Глаз явно старался не демонстрировать свое превосходство, поэтому победил якобы «случайно». Перебив противнику трахею, когда тот, поймав хитрого землянина поперек корпуса и сжимая его в тисках мускулистых рук, уже праздновал победу. Стоя на «нетвердых» ногах, Глаз слабо улыбнулся судье, присудившему ему победу, и «поковылял» в сторону нашей трибуны, морщась от боли в ребрах…

Солнце уже начало свой путь к горизонту, когда мы снова вышли на Арену. Я уселась на скамью участников, а Ольгерд ушел узнавать у распорядителей время следующего выхода. Я оглядывалась по сторонам, разглядывая заметно поредевшие ряды участников, и пыталась себе представить, кто из них доберется до следующего круга. Многие были ранены, в основном несерьезно, но были и такие, которые вряд ли останутся в живых после следующего поединка. По моим подсчетам, более чем из двух тысяч человек, стоявших на открытии Турнира рядом с нами, уже выбыло около трети! За какие-то семь часов! Мне вдруг стало не по себе: я представила себе количество убитых и покалеченных бойцов, распрощавшихся со своими надеждами, и мне расхотелось улыбаться.

Брат, как обычно внезапно, возник рядом и, улыбнувшись, прошептал мне на ушко:

– Не грусти, Хвостик, все будет нормально! Выход минут через двадцать…

Трибуны снова взвыли, и мы отвлеклись друг от друга, пытаясь рассмотреть, что происходит. На одной из площадок рубились на мечах два колоритных бойца. Один, обладающий просто чудовищным ростом за два метра и весом под две сотни килограммов, вооруженный не менее чудовищным двуручным мечом, и его противник, маленький, легкий человечек с двумя саблями в руках, юлой вкручивающийся в его оборону и наносящий небольшие, но довольно чувствительные раны по его рукам и ногам. Великан вертел свой меч, как щепку, обрушивая его на неуловимого противника, ускользающего в самый последний момент и оказывающегося то за спиной, то сбоку, то метрах в трех впереди. Сабли расплывались в полупрозрачные диски, постоянно меняя направление вращения, и неизменно находили бреши в обороне соперника.

Ольгерд внимательно всматривался в технику маленького бойца, потом вздохнул и сказал:

– Это великий мастер! И я не хотел бы встретиться с ним ни на Арене, ни в жизни. А вот поучился бы – с удовольствием!

Тем временем бой подходил к концу: мечник явно ослаб, кровь, текущая из многочисленных ран на его теле, обильно пропитала белый песок площадки, и удары двуручного меча становились все слабее и слабее. Еще через минуту воин покачнулся и упал навзничь, не удержав своего меча, и потерял сознание от потери крови. Трибуны молчали. Судья остановил бой, видя, что победитель не собирается добивать противника, а спокойно ждет команды к прекращению поединка. Тишину Арены прервали аплодисменты Просветленного, раздавшиеся из его ложи, редкие хлопки из рядов участников Турнира да приветственные удары мечей о щиты охраны Академии. Невысокий воин поклонился судье, ложе Просветленного, нам и пружинистой походкой удалился. Внимание трибун тут же переключилось на другие бои, протекавшие на Арене: остальные девять площадок также были заняты бойцами, рвущимися к победе.

Вскоре Ольгерд толкнул меня локтем и встал: подошла наша очередь. Я вскочила на ноги, поправила ножны за плечами и пошла за ним, оглядываясь на будущих противников, идущих следом. Брат тоже присматривался к ним, оценивая шансы каждого. Судя по выражению его лица, бой нам предстоял не из легких. Я мысленно с ним согласилась: алебарда в руках одного из противников была мне еще знакома, а вот боевой кнут с кованой рукоятью в руках другого – нет. Ольгерд, заметив мое недоумение, прошептал, чтобы я занялась алебардой, и посоветовал не стоять на месте и не терять из вида второго. Я согласно кивнула головой.

Бой начался с бешеного удара кнута, от которого Ольгерд, не ожидав такого быстрого начала, еле увернулся. Хозяин кнута ухмыльнулся, крутанул между пальцами левой руки кинжал и снова рванулся вперед, одновременно уходя от моего броска. Коррин скользнул навстречу атакующему, нырнув под кнут, и рубанул его мечом в колено. Воин увернулся, отбив второй удар кинжалом. Алебарда свистнула в воздухе, и нам обоим пришлось отскакивать от нее, настолько грамотной оказалась атака. Сыгранность дуэта оказалась выше всяких похвал: удары сыпались, как из рога изобилия. Причем направлялись в разные уровни, то в меня, то в Ольгерд, без малейшей передышки, так что за первые секунд тридцать мы не нанесли ни одного удара. Мои руки ныли от принятых вскользь (!) ударов алебарды, и я старалась двигаться как можно быстрее, чтобы поменьше блокировать. Мы крутились как сумасшедшие, причем Ольгерд успел заблокировать несколько ударов, которые я просто не увидела. Я начала слегка злиться и перешла в состояние движения, ускоряя реакцию и скорость передвижения и атаки. Вслед за мной ускорился и брат и, выскальзывая из-под удара кнута в каком-то немыслимом пируэте, шепнул:

– Хватит играть, атакуем Кленовым листом…

Бешеный танец продолжался, я вертелась, отбивая удары, и ждала момента, когда Ольгерд закончит красивый, но довольно опасный бой, начав обещанную комбинацию. Наконец Ольгерд, на мгновение возникнув передо мной, заблокировал удар алебарды, вращаясь вокруг своей оси, подмигнул и исчез. Меч, который я вбивала в то место, где он только что находился, воткнулся в горло алебардщику, и я поняла, что бой уже окончен. Но немного рановато – я вдруг взрыла носом песок, а в том месте, где была моя голова, хлопнул конец кнута. Брат, сбивший меня с ног, не прекращая движения, возник перед вторым противником и одним движением мечей перерубил кнут в двух местах…