Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Ты будешь взят в самые глубокие тайники Скалы и там останешься, о тебе позаботится лучший из наших апотекариев, — сказал великий магистр глубоким сильным голосом. — Там не будет покаяния, не будет конца, ни быстрого, ни иного. Там ты услышишь крики Предателя и придешь к пониманию, что ты натворил.

— Лютер, Лютер здесь? — спросил Астелян, мысли его закружились. — Как? Почему? Разве он не принял смерть от руки Льва на Калибане?

— Он не умер, — ответил Сафан. — Он наш и содержится в глубочайшей камере внутри этой Скалы. Когда его мольбы о прощении эхом отзовутся в твоих ушах, ты научишься молить о милосердии как следует.

— Я не понимаю, — признался Астелян.

— Ты любишь афоризмы Империума. — Сафан махнул рукой космодесантникам, которые удерживали пленника. — Ты говорил, что их смысл глубже, чем принято считать. Я тоже понимаю мудрость, которая лежит в основе пословиц и бранных слов простонародья.

Астелян кивнул. Пока охранники вытаскивали его из камеры и закрывали дверь, он снова услышал слова Сафана.

— Знание — сила, остерегайтесь его, — произнес голос великого магистра ему вслед.

ИСТОРИЯ БОРЕЯ

Часть пятая

Даже используя опасные режимы работы реактора, «Клинок Калибана» мог добраться до Писцины IV только за двенадцать дней. Едва космодесантники вернулись на борт, судно двинулось полным ходом. Борей прошел прямо в часовню и закрылся в ней наглухо. Десять дней он находился там.

Все это время он стоял на коленях перед алтарем, безмолвный и без сна, система брони поддерживала его и не давала упасть. Со стороны Борей походил на статую. Однако, хотя тело оставалось неподвижным, мысли капеллана-дознавателя бушевали в лихорадочном смятении. Чтобы успокоиться, он беззвучно повторял молитвы и гимны, часами читал про себя на память псалтырь и катехизис, но все было тщетно. Отчаяние превратилось в гнев, гнев сделался страхом, страх снова обернулся отчаянием, разум словно затягивало в водоворот.

Борей отчаянно искал здравомыслия и спокойствия, но безумие вползало в мозг, терзало совесть, раздирало в клочья гордость, разжигало чувство вины. Осознание собственной опрометчивости и глупости жгло позором душу капеллана. Раскаяние замучило его, и тогда Борей мысленно обрушил проклятия и на головы великих магистров с их тайнами и на Гефеста с его недоверием. Безысходность ситуации сокрушила душу. Прежде эмоции Борея сдерживала усвоенная при обучении железная дисциплина, теперь они дрейфовали, как обломки разбитого корабля в штормовом море.

Пылкие молитвы и просьбы указать путь, дать знак и направить поступки так и остались без ответа, откровение не наступило. Каждый раз ощущение, что он предан, нарастало в душе капеллана. Одно предательство совершили те, кому он служил, другое — служившие рядом с ним. Некто издевался с глумливым смехом, в галлюцинациях преобладало видение безжизненной Писцины, земли, усеянной миллионами костей. Искаженные, осклабившиеся лица, фигуры, закутанные в тени, потешались над невежеством Борея.

Больнее всего было осознавать проигрыш. Падшие все время водили капеллана за нос, поддразнивали его, выманивали с планеты. Хуже того, Борея не просто провели, но вдобавок совратили духовно. Он нарушил клятву, согласно которой обязан был оберегать Писцину и ее жителей. Падшие заставили его вступить в конфликт с военными силами, верными Императору. Сам масштаб совершенного врагами смущал и превосходил всякое понимание. Это была иллюзия, спектакль театра теней, который отвлек капеллана и увел его от истинной цели.

Беспорядки были спровоцированы Падшими, чтобы привлечь внимание Борея, теперь это сделалось таким очевидным… Не было изуродованного навигатора, был лишь предлог. Как долго агенты Падших манипулировали гражданами Кадилла, как долго сеяли ложь и интриги в самом сердце страны, которая, согласно клятве, находилась под защитой Борея? Они наверняка предвидели, что слухи о присутствии «Сан Карте» в конце концов дойдут до капеллана-дознавателя. Они знали, насколько немилосердны Темные Ангелы во время охоты, и ради реализации плана без жалости пожертвовали собственными сторонниками. Подброшенной информации хватило, чтобы заманить капеллана на фальшивую базу, в итоге он покинул то место, в котором обязан был пребывать. Самой убийственной стороной плана была его абсолютная отвага и дерзость. В моменты просветления Борей сводил все воедино, и выводы получались неутешительные: спасти Писцину IV от уготованной ей ужасной судьбы не получится. После гибели Писцины IV новой жертвой нападения станет Писцина V. С прибытием «Сан Карте» возникла цепочка событий, которая увлекла Борея прочь, Падшие тем временем, высадившись, оставались на планете. По мере преследования корабля расстояние между Бореем и его настоящей добычей только увеличивалось. В этом имелась хорошо просчитанная и жестокая ирония, нацеленная на причинение максимальных мучений. Падшие не ограничились уничтожением мира, который находился под защитой Борея, они заодно навлекли проклятие на душу самого капеллана.

Стоя на коленях на полу часовни, склонив голову перед алтарем, Борей просил Императора и примарха о прощении. Он знал, что прощения не получит, потому что сам не может себя простить. Темный комок греха и позора корчился внутри капеллана, пока он находился один в запертой часовне. Если Борей когда-нибудь решится выйти, как он встретится с Гефестом, невольным виновником постигшего их проклятия? Как он будет разговаривать с Завлом, с самым пылким изо всех, с тем, кто считал капеллана героем ордена? А другие — Нестор, Дамас, Тамиил… Даже их молчаливое присутствие станет обвинением и причинит не меньшее страдание. Борей не мог предстать перед братьями. У него не было ответов на самые важные для них вопросы. Темные Ангелы обратятся к нему как к источнику мужества и силы, а он ничем не сможет с ними поделиться.

На десятый день, осмеиваемый воображаемыми демонами, Борей выхватил пистолет и приставил дуло к слабому месту брони на стыке возле шеи. Если болт разорвет горло и снесет позвоночник, боль прекратится навсегда. Полдня капеллан сидел, касаясь пальцем спускового крючка и воображая себе это легкое, одним движением достижимое забвение.

Разум умиротворился в безмолвии. Лишние мысли ушли, в голове остался единственный всеобъемлющий вопрос. Галактика исчезла, не было больше боевых братьев, сознание скользило мимо них. Остался только сам капеллан и его пистолет. Жизнь и смерть.

В этот миг в поле зрения единственного глаза капеллана попала эмблема ордена Темных Ангелов на стене. Красиво сделанный меч из чистого золота и серебра в самом ее центре, тонко выточенные из черного мрамора крылья — по сторонам от меча. Борей замер. Болт-пистолет вывалился из пальцев. Капеллан протянул руку к воплощению смысла своей жизни, к тому, ради защиты чего был создан. Он сделал пару неуверенных шагов, а потом двинулся вперед более целенаправленно, обошел алтарь и положил руку на меч. Снял побитый и покрытый зарубками шлем, отбросил в сторону, склонился, прижался лбом к рукояти меча, ощущая разорванным лицом пульс и вибрацию корабля. Закрыв глаза, нагнулся, нежно и благодарно поцеловал лезвие.

— Слава Льву, — прошептал он. — Слава Льву за силу, мудрость и стойкость. Кровь его течет в моих жилах. Дух его живет в моей душе. Хвала Императору за мужество, за то, что направляет нас и дает нам цель. Меня создавала его рука, по его воле я живу. Не существует ни мира, ни передышки. Только война.

Борей нашел других Темных Ангелов собравшимися в реклюзиуме, там они сидели в безмолвной медитации, одетые в рясы. Завл первым увидел капеллана, удивление космодесантника мгновенно сменилось радостью.

— Брат Борей! — воскликнул он, вскочив на ноги.

Остальные прервали транс и поднялись, реагируя на появление капеллана со смесью любопытства и облегчения. Только Гефест продолжал сидеть, не поднимая глаз.

— Брат Гефест?

Борей подошел и встал напротив. Он заметил порезы и кровоподтеки на руках Гефеста, глубокие рубцы от ударов на его груди и плечах. Технодесантник поднял на капеллана-дознавателя затравленный взгляд. Борей протянул руку, после минутного колебания Гефест крепко сжал ее и поднялся на ноги, слабая улыбка заиграла на его губах.

— Нестор прав, — заявил Борей, обращаясь ко всем сразу. — Сейчас более, чем когда-либо, мы должны быть едины. Они хотят нас разделить, настроить друг против друга и против самих себя. Мы не позволим им победить, мы сильнее.

Завл поспешно приблизился и, все еще улыбаясь, хлопнул рукой по левому плечу Борея.

— Мы переживали из-за твоего отсутствия, брат-капеллан, — сказал он, и улыбка сменилась выражением испуга. — Мы были как потерянные без руководства, без твоих мудрых слов.