Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

в грязной одиночной камере на самом нижнем этаже тюрьмы. Избитая до полусмерти и ожидающая судного дня, как воровка! Причем воровка, уже единожды избежавшая наказания из-за позднего срока беременности!

Дослушав объяснения писца, который вел дело, я потерял дар речи, сначала сообразив, в чем ее обвиняют, а уже потом доперев, что вора, пойманного на краже второй раз, отправляют на виселицу! Слава Пресветлой, определенные представления о работе Разбойного приказа у меня были, поэтому первое, что я сделал после этого — потребовал показать первый лист протокола о задержании. И, увидев там о-о-очень знакомую фамилию, сразу же рванул к Лайвенскому Псу. За справедливостью.

В общем, все оказалось предельно просто: день на пятый или шестой после моего ухода на охоту в Лайвен по какой-то надобности заявился Энвер ар Шорез, мой дядя по материнской линии. Вполне возможно, только для того чтобы в очередной раз попробовать «убедить» меня в том, что без его великодушной помощи и присмотра я в столице не выживу. Ну и, конечно же, уроню в грязь славное имя своих родителей. Естественно, убеждать собирался далеко не лично, ибо после определенных событий встречаться со мной не рисковал, а чужими руками и посредством лишения меня остатков комфортной жизни. Не успев въехать в город, он послал своих людей поинтересоваться новостями, надеясь, что те найдут причину, с помощью которых меня можно будет заставить одуматься. И, тем самым, позволят своему сюзерену наложить лапу на городской дом, доставшийся мне по наследству.

Выяснить, что у меня появилась новая служанка, его вассалам проблем не составило. Потом кому-то из них пришла в голову последовательность «умных» мыслей: служанка — это уборка. Уборка — это доступ во все помещения дома. А доступ во все помещения — это возможность найти и продать заинтересованным людям какие-нибудь важные документы. Скажем, свидетельство на право владения домом и прилегающей к нему территории.

Дождаться выхода служанки из дому и засунуть ее в карету оказалось проще некуда. А вот добиться «понимания» куда сложнее: услышав «крайне выгодное предложение», девушка почему-то не поняла своего счастья. И упрямо не понимала его до момента, пока сумма вознаграждения за «ненужные бумажки» не выросла с одного золотого до пятидесяти!

Поняв, что купить «эту дуру» не получится, мой милый родственник предложил ей менее приятное будущее — обвинение в краже драгоценностей у очень уважаемого лица, карающееся усекновением правой руки. Она опять «не поняла». И очень скоро оказалась в одиночной тюремной камере.

Дознаватели Разбойного приказа допрашивали ее в точном соответствии с законом. То есть, «не более чем по полторы стражи раз в сутки» в течение двух дней. Особо не усердствовали, так как прекрасно знали нрав своего начальника и не хотели оказаться на виселице за превышение служебных полномочий. Но, устав от ее упрямства — а Майра напрочь отказалась признаваться в том, что обманом выманила у моего дяди кольцо с алмазом, а затем попыталась сбежать — все-таки сломали ей нос и несколько ребер, а тело превратили в один сплошной синяк.

Вытащить девушку из тюрьмы удалось без каких-либо проблем: для того чтобы развалить дело, хватило осмотра Майры тюремным врачом, который со всей ответственностью заявил, что «девица, обвиняемая в повторном присвоении чужого имущества, не могла избежать наказания за первое преступление из-за беременности, так как до сих пор невинна…». А вот отомстить не получилось: к моменту, когда недавняя узница тюремных застенков оказалась под присмотром Генора, дядя успел узнать о ее освобождении. Поэтому срочно убыл в Реймс [1]«к какому-то старому другу». И с этого момента перестал появляться в столице…

…Я рассказал Майре практически все. Включая свои мысли по поводу арессы Тинатин и ее отношения к своей дочери и чужим жизням. В эпитетах особо не стеснялся, так прекрасно знал, что ключница скорее откусит себе язык, чем расскажет кому бы то ни было то, что узнает от меня. Потом перевернулся на спину, положил под голову подушку и вопросительно уставился на помрачневшую девушку:

— Ты со мной не согласна?

Она почему-то опустила взгляд и нервно вцепилась в символ своей должности — небольшой серебряный ключ, болтающийся на поясе. Но промолчать даже не подумала:

— Знаете, арр, я, наверное, покажусь вам чудовищем, но… я страшно завидую Алиенне!

— Почему⁈ — опешил я.

Взгляд девушки вдруг помертвел, а пальчики мелко-мелко задрожали:

— Попробую объяснить. Помните тот день, когда вы отвели меня домой? Ну, после Пустоши и лечения у вас?

Я кивнул.

— Так вот, вместо того чтобы обрадоваться, что я вернулась, мать начала обзывать меня распутной девкой, потаскухой и другими непотребными словами. А отец сбил с ног ударом кулака, отволок в сарай за волосы, связал, вбил в рот кляп и присыпал сеном. Слава Пресветлой, что младший брат, игравший под окном отцовского кабинета, услышал, как мама доказывает отцу, что вывозить из города меня обязательно надо живой, а удавить и утопить в болоте можно уже потом…

— Н-не понял⁈ — почувствовав, что зверею, перебил ее я. — За что тебя было убивать и топить в болоте⁈

— Да что тут понимать? Меня затолкали в карету чуть ли не за спиной отца в тот момент, когда он обсуждал с моим женихом поставки какой-то ткани. А значит я, куда-то пропав, сорвала их планы, где-то шлялась больше десятины, а потом имела наглость вернуться домой! Да еще с изуродованным лицом и рукой в лубке!

— Но ты же не перестала оставаться их дочерью?

Майра горько усмехнулась:

— Арр, ваш род действительно Странный: нас, девушек, считают товаром все, включая родителей. И даже обучение воспринимают, как вложение средств, которое повышает стоимость этого товара, и которое обязано приносить доход!

— Бред!

— Бред⁈ Меня держали в девках до девятнадцати лет, так как союз с теми, кто просил моей руки до этого, казался отцу невыгодным или предлагаемые за меня суммы были слишком маленькими! А незадолго до моего похищения он, наконец, сподобился договориться с одним из самых богатых купцов Ченга. Еще бы — продажа меня в пятые меньшицы давала возможность открыть пару лавок еще и в этом городе. Свадьбу решили играть через месяц после заключения договора. Чтобы не терять времени впустую, папа купил два места на новом рынке, поставил срубы и забил их товаром. А тут я куда-то пропала и разрушила все его планы…

— Чем разрушила-то?

Она посмотрела на меня, как на юродивого:

— Отец дал слово, что отдаст замуж свою дочь. Дочь пропала. Значит,