Мордант превыше всего! - Стивен Дональдсон

Один из стражников пожал плечами, несмотря на тяжесть носилок.

— Мы не смогли отговорить его подождать, Смотритель. Он собирался прийти сюда сам, если бы не понесли его.

Смотритель Леббик проигнорировал слова стражников. Глядя на Артагеля, он требовательно спросил:

— Что он сказал?

С неожиданной для такого состояния силой Артагель потянулся вперед, схватил Смотрителя за перевязь и притянул его ближе к себе:

— Он сказал мне правду. Он участвует во всем этом, потому что любит эту безумную женщину. И потому что думает, будто поступает правильно. Кто-то должен спасти Мордант. Он думает, что Маргонал — наш единственный шанс. — Глядя на него, Териза поняла, что в нем нет гнева. Когда он гневался, то улыбался. Нет, сейчас он испытывал нечто похожее на отчаяние. — Она говорила с ним о чем угодно, кроме своего участия в планах Крагена. Он не знает, где она и что собирается делать.

Зато Смотритель Леббик гневался за них обоих.

— И ты хочешь, чтобы я этому поверил?

— Артагель? — настаивал Джерадин. — Артагель?

Артагель встретился со Смотрителем взглядом, медленно отпустил его перевязь и лег на носилки.

— Меня не волнует, поверите ли вы мне или нет. Меня даже не взволнует, если станете ли вы пытать его. Он — сын Домне. И что бы вы не сделали, это наверняка убьет моего отца.

Джерадин поднял руку и прижал ее ко рту, чтобы смолчать.

Смотритель выпрямился. Выражение его лица не смягчилось. Тем не менее он сказал:

— Хорошо, я попытаюсь поверить ему на какое-то время и посмотрю, что из этого получится.

Первый раз за все это время Артагель перевел взгляд на Джерадина. Свет одной из ламп наполнил его глаза тенью.

Джерадин вздрогнул. Териза никогда не видела его столь похожим на щенка, который сидит, поджав хвост, потому что обидел того, кого любит, и не знает, что делать в такой ситуации. Он нуждался хотя бы в понимании, если не в прощении, нуждался хоть в какой-то поддержке со стороны брата.

И не получал ее.

— Ты — надежда нашей семьи, — голос Артагеля был сухим и в то же время возбужденным. — Ты найдешь эту женщину и остановишь ее. Если ты этого не сделаешь — и она предаст нас, — то клянусь тебе, я не позволю войти сюда людям Маргонала, кто бы мне ни приказывал, чтобы я сдался. Если потребуется, я буду сражаться один против них всех.

Лицо Джерадина исказилось, словно он готов был вот-вот разрыдаться.

— Ох, унесите его скорее отсюда, — прохрипел Смотритель Леббик стражникам. — Уложите в кровать. И привяжите, если понадобится. Затем позовите лекаря. Здешний воздух делает его безумным. Прямо сейчас он не сможет сражаться даже с беременной одноногой старухой.

— Слушаемся, Смотритель. — Стражники подняли Артагеля и понесли его в сторону караулки.

— Джерадин? — Териза положила руку ему на плечо и почувствовала, насколько напряжены его мускулы. — Он имел в виду вовсе не это. Он все еще в лихорадке. Ему не следовало покидать постель. — Джерадин был настолько расстроен, что Теризе захотелось обнять его; но присутствие Смотрителя Леббика сдерживало ее. — Послушай меня. Он не собирался тебя ни в чем обвинять.

Пригодник повернулся к ней. Мрак застил его глаза. Он стоял спиной к лампе; и черты его лица были темными. Он не отреагировал на слова Теризы. Но по-прежнему смотрел на нее, когда обратился к Смотрителю.

— Значит, остается лишь существо, напавшее на нас. — Его голос звучал так же пусто, как ближайшая камера. — Что вы надеетесь узнать у него?

— То, что удастся, — ответил Леббик. — Ты занимаешься изучением Воплотимого. Ты мне и подскажешь, что можно попытаться узнать. Есть ли какая-то вероятность того, что он говорит на нашем языке?

Однажды Джерадин уже обсуждал этот вопрос с Теризой, и не хотел сейчас повторяться.

— Давайте проверим это.

Едва они с Леббиком двинулись дальше по коридору, темная фигура вынырнула из полумрака за их спинами, торопясь к камере, где находилось существо.

— Никто мне не сказал ничего, — пробормотал человек себе под нос, протискиваясь мимо них.

Териза на мгновение увидела его лицо и узнала Знатока Хэвелока.

Знаток Хэвелок?

Смотритель чисто машинально потянулся за мечом, затем сунул его обратно в ножны. Они последовали за старым безумцем.

Внезапно поняв, что надо делать, Териза бросилась догонять их.

Они шли слишком быстро; ей не успеть за ними вовремя. Внезапно ощутив непонятный страх, она громко сказала:

— Не задавайте ему никаких вопросов.

Смотритель Леббик повернулся к ней столь неожиданно, что Джерадин налетел на него. От столкновения пригодника отбросило на решетку камеры. Громко выругавшись, Леббик схватил Теризу за полы полушубка и притянул к себе.

— Не задавать ему вопросов?..

— Ни в коем случае. Вопросы ухудшают его состояние. — Дыхание Смотрителя было сухим и горячим. Териза хотела объясниться подробнее, но все происходило слишком быстро. — Он может сообщить нам что-нибудь. Вот почему ему нельзя задавать вопросы.

— Миледи, — прошептал Смотритель Леббик сквозь плотно стиснутые зубы. — Откуда вы это знаете?

— Он сказал мне.

— Он сказал вам?

К счастью, у нее не было возможности подумать о том, что следует сказать ему в ответ. Возможность подумать — это возможность совершить ошибку, что-то случайно раскрыть. Она без колебаний повторила:

— Он сказал мне. Мне кажется, он хотел поговорить со мной. Но я не поняла его. И когда я его слушала, он был почти нормальным.

Смотритель Леббик притянул Теризу еще ближе. На его лице была такая улыбка, что он казался безумным, почти вышедшим из-под контроля. Но через секунду он отпустил ее и зашагал вслед за Знатоком Хэвелоком.

Джерадин уже догнал Хэвелока. Они стояли перед камерой. Свет лампы отражался от мокрой стены.

По коридору прокатился рык. Четыре волосатые руки с когтями на пальцах просунулись сквозь решетку и потянулись к Джерадину. Он успел вовремя отскочить.

Ничуть не смущенный этим, Знаток Хэвелок сунул кончики мизинцев в ноздри, а свободными пальцами принялся дразнить существо, словно ребенок, пытающийся скорчить рожицу пострашнее.

Смотритель Леббик схватил Хэвелока за край его хламиды и оттянул на безопасное расстояние. Когда Териза присоединилась к мужчинам, существо висело на решетке, вцепившись в нее всеми четырьмя лапами. Его грудь вздымалась, а щетина у глаз воинственно топорщилась. "Может быть, волоски отравлены", подумала она, глядя на него. Хотя черты существа были совершенно нечеловечьи, жажда насилия ясно читалась на морде.