Хранитель - Ольга Голотвина

- Ладно, - выдохнул он наконец. - Лучше вечность бродить меж мирами, чем возродиться в человеческом теле и увидеть, что твой мир сгорел.

Джилинер отпрянул, потрясенный мужеством щуплого седого человека.

Напряженную тишину спугнули голоса из черного провала лестницы. Ворон встрепенулся, подобрался, метнулся к выходу, властно бросив через плечо:

- Жди меня здесь!

Едва Великий Одержимый скрылся, как пленник вскочил с ковра и шустро обежал пещеру. Он был похож на зверька, попавшего в клетку и тычущегося носом в каждый угол в поисках выхода. Илларни заглянул за жертвенник, быстро осмотрел статую - искал что-нибудь вроде рычага, открывающего потайной ход. Затем юркнул в коридор - один из трех, вливавшихся в пещеру. Сунулся он туда без особой надежды: если бы ход вел наружу, там стояла бы охрана. Илларни быстро обнаружил, что забрел в тупик, обрывающийся над озером багровой лавы. Задыхаясь от ставшего невыносимым запаха серы, астролог вернулся в пещеру. Второй выход, приподнятый над полом и окруженный чем-то вроде каменного балкончика, старика не интересовал: Илларни совсем недавно спустился оттуда по крутым ступенькам. Коридор этот вел к зарешеченному каземату, где держали ученого. Оставался третий выход - тот, за которым исчез Ворон.

Илларни высунулся на лестницу и напряженно прислушался. Ему удалось уловить снизу торжествующий, возбужденный голос Великого Одержимого:

- Живыми их ко мне, обязательно живыми! Посмотрим, заведет ли тогда наш звездочет благородные речи!

31

- Ну, куда ты свесилась, куда? Хочешь разбрызгать мозги по всему ущелью?

- Да я ничего, просто смотрю. По стене кустики разрослись… Интересно, как они там держатся, ведь сплошной камень…

- Я сказал, отойди от края! Не могу видеть, как ты горную козу из себя корчишь!

Айфер был всерьез рассержен. Он всячески скрывал, что боится высоты, и ему тяжело было смотреть, как Аранша пристроилась на краю обрыва с такой непринужденностью, словно все детство провела на этих откосах и кручах.

- Ладно, - смилостивилась та, - сейчас уходим. И так ясно, что дороги тут не найти. Если и была, то обвалом засыпало.

- Или Ухтах с пути сбился, - мрачно согласился Айфер. - Человек, может, здесь и пройдет, а вот верблюд - никак.

- А если… если не сбился? Если он нас сюда и вел?

- Ухтах? - не понял Айфер. - Зачем?

- Ну… Многоликая его знает, не нравится он мне. Глаза такие противные, масленые…

- Приглянулась ты ему, вот и масленые! Ухтах - он ничего, неплохой дядька… показал мне, как играют в «четыре камешка». Вернусь - наших парней научу… и всех обыграю! - Айфер засиял при мысли о такой великолепной перспективе.

- Все равно я ему не верю! Жаль, языка не знаю, а то б я его, ящера кругломордого, прижала! А с тобой он о чем всю дорогу болтал?

Айфер и вовсе расплылся в улыбке - от уха до уха.

- А он в еде толк понимает! Я от него такого наслушался… Представляешь, курица с медом и орехами! Или гусь в вине… А вот еще: баранину потушат немного с луком, сладким перцем, черносливом… а потом зальют кислым молоком и дальше тушат, пока молоко не выкипит…

Аранша досадливо махнула рукой:

- Тебе бы только пожрать!

- А ты у нас сроду ничего не ела? - обиделся наемник и отвернулся, ища глазами поднимающуюся из-за скалы струйку дыма. Но долго обижаться он не умел. - А у наших, внизу, уже и еда готова…

Аранша пропустила мимо ушей прозрачный намек.

- Не нравится мне здесь! - упрямо сказала она. - Трава как из жести вырезана, кусты жесткие, вот-вот на ветру зазвенят. А пустыня… бр-р-р!

- Пустыня? - снисходительно отозвался Айфер. - Ты ж ее и не видела толком, мы ее по краешку зацепили. Вот я почти мальчишкой караваны охранял, такого насмотрелся… Я кому сказал, отойди от обрыва!

- Да сейчас, сейчас… что значит - «не видела»? Столько песка, прямо горы… полумесяцами такими, мягкие, как волны…

- Подумаешь, горы! А песчаные бури тебя трепали? Не воздух, а каша из песка, даже солнца не видно… а песчаные вихри от земли до неба - это тебе как? Но поганее всего соляные пустыни. Блестят, как снег, издали на озеро похоже. Если соль плотно слежалась - еще ничего, можно идти. А если сверху корочка, вроде наста, а под ней соляная пыль, тогда хуже. А самая дрянь - если под корочкой топкая грязь, тут уж верблюду не пройти. Бывали и подлее неожиданности…

Айфер не договорил, потому что им с Араншей воочию явилась весьма подлая неожиданность.

Неожиданность гулко ударила в камень рядом с головой Айфера. Неожиданность была в поллоктя длиной, имела железный наконечник и зеленое оперение.

Наемники среагировали не раздумывая. Аранша, обдирая кожу, метнулась в заросли колючих кустов, торчащих над пропастью. Айфер, при всей своей солидной фигуре, ухитрился втиснуться меж прокаленных солнцем высоких камней и стал почти невидим. Первая заповедь воина - не будь, дурак, мишенью!

Бурые чужие скалы ожили. Ящерицами выскальзывали на тропу смуглые люди в серых холщовых одеяниях, с темными повязками на волосах. И запрыгала, заскакала по горам гортанная наррабанская речь:

- Какой баран стрелял?! Живыми брать, только живыми!

Слова эти подбодрили Айфера. Не таясь, шагнул он на тропу и взревел:

- Ар-ранша! Эти придурки нас живыми взять хотят! А ну, спиной к спине!.. Эй, твари, ползите сюда. Выучу вас ходить на задних лапах!.. Ага, боитесь?!

И было чего бояться! Отправляясь в путь, Айфер сменил меч на гигантский топор. («Здесь не гарнизон! С чем хочу, с тем и хожу, хоть с дубиной!») И теперь чудовищное лезвие с гулом резало воздух, заставляя пятиться самых отчаянных.

Но сзади, от зарослей, не было ответа, и не встала Аранша рядом с грайанским великаном, чтобы прикрыть ему спину. Уголком глаза Айфер увидел, как сверху по откосу заскользили на веревках проворные, гибкие тела - и тут же край зарослей вскипел, как вода в котле. Слышны были неразборчивые вопли и треск ветвей: Аранша вела разговор без переводчика.

Айфер топором развалил грудь особо наглому наррабанцу, пинком сшиб какого-то ловкача, который пытался проскользнуть ему под руку, и повернулся так, чтобы позади оказалась скала. Уж она-то в спину не ударит! Теперь ему виднее была схватка у края пропасти. Эх, Аранша-атаманша! Поспешить бы к тебе на помощь, да путаются под ногами… всякие…

Выше по тропе раздался визг (Айфер сразу понял, что голос мужской). Мигом кубарем прокатился бедолага, наверняка впервые в жизни сбитый с ног женской ручкой. Не переставая вращать перед собой топор, Айфер перепрыгнул через кувыркающегося вниз наррабанца, могучим пинком добавил ему скорости и крикнул: